Сергей Гусев - Лодка за краем мира

– Как его имя? – Макс удивленно захлопал глазами.

– Мэйрен, герцог Данэйский, – ласково сказал Бома, – Вы о нем слышали? Он замечательный человек.

– Да, кое-что слышал, – замялся молодой человек, – В газетах, и вообще…

– Он недавно был в столице, да уехал. Но мы можем добраться к нему в замок Дю-Руэн, это дня три пути отсюда. Если, конечно, хозяин не устроит нам метель, – он гаркнул в сторону успевшего закемарить за стойкой трактирщика.

– Ой, как здорово! – Эмма захлопала в ладоши. – Мы познакомимся с настоящим герцогом, и он все устроит!

– Надеюсь что это не шутка, господин барон? – спросил капитан.

– Какие шутки, друзья мои! Я верю вашим словам, а вы уж поверьте мне. Империя, да что там Империя – весь мир на грани такой опасности, и моя обязанность, как благородного человека, помочь вам. Поэтому вы можете на меня во всем положиться, – ответил барон.

– А теперь, хозяин, еще вина для меня и гостей! Да живее! – крикнул он трактирщику,- Помянем душу безвременного ушедшего от нас монарха. Слыхал я, он любил застолья, а потому не будет в обиде на нас, грешных.

Холленверд

Особняк посла республики Утликан

За окном сухо затрещали выстрелы. Захлопали по мокрой мостовой лапы оседланных ящеров, подгоняемых щелчками кнутов.

– Стой! – зычно заорал громозвучный голос, резонируя эхом на пустынной улице.

– Пристрелю как собаку! – вторил ему другой.

– Опять стрельба, второй раз за вечер, – Арилла, обняв тонкими пальцами бокал с горячим глинтвейном, отошла от окна, – Полиция, ловит протестующих. Со времени похорон императора беспорядки все никак не закончатся. Я слышала, вчера из пулеметов расстреляли демонстрацию на площади Воздвижения. Горожане требовали отстранить династический комитет от выборов регента и хотели, чтобы его указал сам наследник, – она поежилась кутаясь в тонкий шерстяной плед.

– Половина заводов в городе бастует, лавки и магазины закрыты, кто-то требует денег, кто-то выборов. Разворошили муравейник. Ходят слухи, что Ксиний Леон приказал ввести войска в столицу. Но какие-то террористы подорвали пути на подъездах, и много эшелонов с войсками так и стоят, ожидая ремонта путей, – ответил Фабиус.

– А что говорят промышленники? Ты же виделся в субботу с ними?

– Виделся…, – задумчиво сказал Фабиус.

– И…

– Говорят, что с рабочими должна договариваться полиция и армия, а не они. Что это сборище сброда и дармоедов, которое умеет только пить эль, требовать повышения жалования и выдвигать глупые политические требования. И что если их не разгонит полиция, то они их уволят всех до единого и наймут новых, более сговорчивых и нуждающихся в деньгах.

– Они идиоты? – тихо спросил она.

– Нет, они делают бизнес.

– Может быть, не поедем на эту аудиенцию? Я боюсь, эти беспорядки, грабежи… В утренней газете написано, что толпа разграбила магазин Луи Ануфа. Я любила покупать там платья, а они его сожгли. Тут, на вилле, хотя бы более менее спокойно и охрана, а там? Чтобы попасть во дворец придется ехать через весь город. Может быть, он сам приедет к нам? – заколебалась женщина.

– Нет, не приедет, – сказал Фабиус. – Имперский регент не может посещать частную резиденцию посла Республики, это нарушение этикета.

– Но его же еще не утвердил династический комитет.

– Пока не утвердил – и что с того? Да и мне нужно поговорить с ним лично. Поэтому мы поедем. Машина будет через полчаса, ты успеешь собраться?

– Да, думаю, успею, – грустно ответила она, поставив дрожащими пальцами стакан на стеклянный столик. – Я пойду переодеваться, если ты не возражаешь.

– Конечно, уже время…

Город казался призрачным миражом, погружающимся в тень вечера. Он, словно тонущий корабль, брошенный пассажирами и экипажем, продолжал дрейфовать во времени, не веря, что его судьба уже решена, и погибель его уже прописана в книге вечности.

Центральные улицы были завалены обрывками газет, мусором, досками, вывороченными из мостовой булыжниками. Кое-где на обочинах стояли перевернутые и сожженные дотла автомобили. На перекрестке их машина надолго встала, пропуская длинную пешую колону солдат в полевой форме, мрачно вышагивающих в неведомом направлении. И когда, наконец, они смогли проехать, на площади за ними увязалась обезумевшая лошадь с болтающимся полусорванным седлом. Она скакала рядом, пока шофер не прибавил газа, и животное, устав, не отстало.

Уже в самом центре города рядом с проспектом Благодарения встретились первые конные патрули и небольшой отряд полицейских, устроивших маленький лагерь и разжегших костер в дырявом мусорном контейнере прямо посреди улицы. Полицейские лежали на грудах тряпья, брошенных на мостовую, и пили из алюминиевых кружек дымящийся на холоде чай, нагретый тут же над огнем в котелке.

– Что это, Фабиус? – Арилла тронула мужа за локоть.

– Это? Что ты имеешь ввиду?

– Это Холленверд? Я не узнаю этот город, – ее пальцы обвили его руку.

– Ты испугалась звона разбитой тарелки? – сухо ответил Фабиус.

– Я не ожидала…, – она сбилась не закончив фразу.

– Не ожидала, что в Империи начнется хаос? – спросил он.

– Да… И что это произойдет так скоро.

– А ты думала, мы будем осыпать их розами?

– Нет, но…

– В тебе слишком много жалости. Когда ты начинаешь жалеть противника, он побеждает.

– Я не жалею, совсем не так!

– Жалеешь, – оборвал он, – И достаточно об этом.

Машина со скрипом присела на мягких рессорах, резко затормозив. Перед капотом в свете фар стоял, перегораживая дорогу, одетый в полевую форму императорский гвардеец с поднятой вверх ладонью и штурмовой винтовкой наперевес. Шофер приоткрыл стекло.

– Дальше дороги нет, – осипшим голосом устало рявкнул военный, – Проезд закрыт. Поворачивайте.

– Это машина посла Утликана, мы едем во дворец.

– У меня приказ, я не могу вас пропустить, улица впереди закрыта – отрезал раздражено патрульный.

– Как мы можем объехать? – спросил шофер.

– Не знаю, обращайтесь к военному коменданту.

– Где его найти?

– Понятия не имею, разворачивайтесь, – гвардеец потерял интерес к продолжению перебранки и отвернулся.

– Чтобы тебе пусто было! – выругался шофер, выкручивая баранку руля.

Заморосил мелкий дождик, разбрызгивая мелкую черную морось на стекла. Темнота, пришедшая вместе с вечерним дождем, растворила чернилами ночи напуганный город. Проплутав еще с полчаса по темным улицам вымершего города, они, наконец, добрались до официальной резиденции Ксиния Леона.