Григорий Василенко - Найти и обезвредить. Чистые руки. Марчелло и К°

В присутствии капитана «Амалии» в каюте Рамони таможенники обнаружили любопытный вопросник под названием «Наблюдение за судами». В нем предлагалось регистрировать «все суда Восточного блока и коммунистических стран в море или в порту», содержались инструкции, которые уточняли и поясняли, что и как необходимо фиксировать. Особое внимание отводилось военным кораблям. Предлагалось, в частности, сообщать «порт или море, тип, номер, курс, вооружение, тоннаж». Один из разделов вопросника указывал на важность сбора сведений, относящихся к «работам на причалах», подчеркивалась важность определения «транзитных и военных грузов», портов их назначения. Авторы вопросника не прошли мимо «военных сооружений», требуя добывания информации об «оборонительных сооружениях в морских портах, антенных устройствах, помещениях и сооружениях, предназначенных для военных целей». Не забыли и о добывании советских документов, образцов штемпелей, печатей, различного рода справок, так необходимых для их агентов.

Помимо вопросника, в тайнике, оборудованном в каюте Марчелло, находился план-схема новочерноморского порта С обозначениями его важнейших сооружений, нефтеналивных причалов, военных объектов и находившихся здесь советских и иностранных судов. На отдельном листке был нарисован военный корабль и указаны его основные данные с пометкой даты и часов захода судна в порт.

В тайнике были также обнаружены две пробирки с водой и грунтом, рубли, доллары, лиры, а также записная книжка с адресами.

Капитан, наблюдая за досмотром, нервничал, стремился отмежеваться от Рамони, которого, по его словам, однажды навязали ему. Сожалел, что ему тогда пришлось согласиться.

— Уже не первый год я вожу суда в советские порты, и у меня не возникало никаких проблем с советскими портовыми властями. Я доволен работой. Все вопросы решаются быстро, к обоюдному удовлетворению, в дружеском духе, — заявил капитан таможенникам. — Я приношу извинение за случившееся и незамедлительно проинформирую судовладельца о действиях штурмана Рамони. Как говорят русские, в семье не без урода.

Майор Евдокимов тщательно рассматривал изъятые из тайника шпионские записи, а потом, выслушав таможенников, предъявил их Рамони. Тот попытался как-то объяснить содержание и оправдать хранение заметок и предметов в тайнике.

— Я коллекционирую воду и грунт, — невнятно бормотал Марчелло, когда Евдокимов показал ему пробирки. — Хотел посадить крохотные цветочки на грунте, чтобы они стояли в каюте. Разве это не дозволено? Зайдите к капитану, у него тоже есть земля. В каждой каюте найдется горшочек с грунтом и цветами. Моряк скучает по берегу. Смею вас заверить, что не для анализа я взял пробы.

— Вот вы и ответили на мой вопрос, который я, кстати, еще и не задавал, — сказал с улыбкой Евдокимов. — Вывоз проб грунта и растений запрещается.

Итальянец молчал.

— А это что? — предъявил Евдокимов вопросник. — Руководство по сбору коллекций?

— Это... — запнулся Рамони, не зная, что ответить и как объяснить. — Это — анкета.

— А это ответы на анкету? — показал Евдокимов записи Рамони. — Кстати, зачем вам понадобилось наносить на карту точное место стоянки корабля?

Штурман замолчал, попросил разрешения закурить. Дата под контуром военного корабля выдавала его с головой.

— Молчите. Тогда я вам скажу. Карта и другие записи изобличают вас в том, что вы занимались в нашем порту сбором шпионской информации, чтобы передать ее в натовские штабы, где планируются акции наподобие той, что провели наемники ЦРУ в никарагуанском порту.

Когда Рамони перевели эти слова, он стал горячо уверять майора, что ничего подобного он не замышлял, хотя и признает, что собирал информацию о навигационной обстановке.

— Сведения о ракетах передали?

— О каких ракетах?..

— О тех, что фотографировали, когда ездили с невестой в ресторан «На семи ветрах».

Листая записную книжку Рамони, майор Евдокимов обнаружил в ней фамилию и адрес Чукрина. Эта запись его больше, всего заинтересовала.

— Кто такой Чукрин Валерий? — спросил Евдокимов.

— Не знаю.

— Фамилия и адрес значатся в вашей записной книжке. Как же они оказались в ней?

— Мне назвали эту фамилию и адрес.

— Где и кто?

Рамони очень не хотелось отвечать на этот вопрос, но майор ждал. Придумать хоть что-нибудь более или менее правдоподобное никак не удавалось.

— В капитанерии порта Монполи мой знакомый назвал Чукрина как синьора, к которому можно в случае надобности обратиться, — придумал наконец Рамони.

— Вы встречались с Чукриным?

— Нет.

— А ваш знакомый из капитанерии?..

— Он мне об этом не говорил.

— Кто этот ваш знакомый?

— Сержант.

— В капитанерии?

— Да.

— Военный?

— Сотрудник службы информации.

— Разведки?

— Можете считать, что — разведки.

— Зачем же ему понадобился советский гражданин Чукрин? Откуда он его знает? Может, встречался с ним?

Беседовавший с ним сотрудник советской службы безопасности, как правильно полагал Рамони, находил такие к нему вопросы, от которых невозможно уйти. В руках майора были вещественные доказательства, не оставлявшие никакого сомнения в связях Рамони с натовскими спецслужбами и его практических действиях. Чтобы не выглядеть совсем глупым и смешным, Марчелло вынужден был кое-что признать сразу. Скрыть очевидное, несмотря на все старания, он не мог.

— Сержант просил меня найти в Новочерноморске Чукрина, побывать на улице, где он живет, посмотреть на его дом. Но я ничего этого не делал, — говорил итальянец.

— Почему?

— Меня задержали.

— Как вы намеревались выполнить это задание разведки?

— Я хотел попросить бармена Вартанова помочь мне найти Чукрина.

— Вы говорили сержанту о том, что намерены прибегнуть к помощи Вартанова?

— Я сказал, что попрошу Вартанова найти Чукрина.

— За это решили заплатить ему джинсами?

Опять Евдокимов своими вопросами загонял его в угол. Рамони уже начинало казаться, что майор в курсе последнего инструктажа, который проводил с ним американец. Итальянец молчал. Отрицать он не мог, так как с джинсами попался не только в городе, но и в порту. Да еще тайник... Случайность такой взаимосвязи исключалась.

— Вам в капитанерии подсказали, как переместить джинсы с теплохода на берег, то есть, по сути, через Государственную границу СССР, или это ваше изобретение?

— Это я сам придумал. Наблюдая за погрузкой, пришел к мысли использовать пакет пиломатериалов.

— По законам нашей страны, вы совершили преступление. Капитан судна об этом проинформирован. Он присутствовал при досмотре судна, видел ваши тайники и изъятые из них контрабандные товары и шпионские материалы. Что вы имеете сказать по этому поводу?