Николай Коротеев - Мир приключений 1974

Вопрос следователя будто подхлестнул женщину: она обвела всех своими диковатыми подкрашенными глазами и с вызовом сказала, обращаясь почему-то не ко всем, а только к дворникам:

— Полюбовница, можете так считать! — Затем тут же смущенно усмехнулась и негромко сказала, глядя в сторону: — Не то я хотела… сгоряча сорвалось. Мы со Степаном хотели зарегистрироваться, понимаете? Ну, невеста, что ли… так приличнее будет.

— Именно приличнее, — сухо сказал Митин. — Вы садитесь, пожалуйста. Итак, ваша фамилия, имя и отчество?

— Зовут Зинаидой Павловной, фамилия Симукова. Работаю в киоске у Киевского вокзала. Знаете, галантерея разная, шпильки там, заколки, трикотаж тоже бывает. А прописана в другом месте. У меня своя комната. — Она помолчала, вздохнула: — И здесь, как видите, бываю. Ну и что? Как-никак, вроде условный, а все муж считается.

Женщины у двери осуждающе поджали губы.

— Эту ночь вы здесь провели? Вместе с Вороновым? — Нет, одна. Не ночевал он нынче.

— Это почему же? Ведь отпуск у него, кажется?

— А я почем знаю! Не ночевал — и все! Поругались мы вечером. Знаете, как бывает, он свое, я свое… У него принцип, и у меня. Почему это я должна уступать? А тут звонок в дверь, он пошел открывать…

— Это я звонил, я приходил! — торопливо вставил Астахов.

Митин укоризненно на него посмотрел и спросил у Симуковой:

— Вы знаете этого гражданина?

— Нет, в первый раз вижу. Ну, поговорил там Степан с кем-то, может, и с этим гражданином — не знаю, и вернулся вскоре. Я молчу, и он молчит. Взял куртку, смотрю. Ты куда? А он только дверью хлопнул. Вот и все, как на духу! Где был, с кем, что целую ночь делал — ничего не знаю. Спала, как убитая.

— В котором часу он вчера ушел?

— Часов в десять, может, в начале одиннадцатого.

— В начале одиннадцатого! — опять вставил Астахов.

Пока все совпадало с тем, что таксист говорил у себя дома, и Митин порадовался за него. Затем неожиданно и быстро спросил у женщины:

— У вас часы золотые? Воронов вам подарил или сами купили? Когда?

— Эти? — Симукова взглянула на свою руку, несколько секунд помедлила с ответом, словно не зная, что сказать, потом проговорила неохотно: — Его подарок. На Восьмое марта расщедрился.

— Разрешите посмотреть?

Она открыла на запястье запор тонкой металлической браслетки, подала ему часы.

— «Заря», — сказал Сергей Петрович Бабину и подумал, что если второпях их сдергивать с чужой руки, то от металлической браслетки может остаться ссадина.

— Так, говорите, на Восьмое марта подарил? Хороший подарок. Точно, на Восьмое?

Женщина вспыхнула, будто ее уличили во лжи.

— Говорю, на Восьмое, значит, на Восьмое! — грубо сказала она. — Мне ведь дарили, а не вам.

— Это верно, — согласился следователь. — Просто я подумал, что, может, не в женский праздник вы их получили, а позднее. Например, сегодня. Ведь сегодня, признайтесь! И учтите, что нам все известно. Иначе бы мы не пришли к вам…

Он не сводил с нее глаз. Она тоже не опускала ресницы. Словно в коротком молчаливом поединке каждый пытался прочитать в глазах другого его тайные мысли.

Прошло несколько секунд. У женщины чуть дрогнули полные губы, дрогнули даже не от усмешки, а скорее от легкого намека на нее. Вероятно, она догадалась, что на самом деле он ничего не знает о часах и лишь делает вид, что ему будто бы что-то известно. Сергей Петрович так и истолковал для себя это мимолетное изменение в ее лице.

Она откинулась на стуле, свободным движением положила ногу на ногу.

— Еще чего! — Теперь она усмехалась открыто. — Сегодня! Да я уже три месяца ношу их не снимая. А вы говорите — сегодня!

Сергей Петрович рассмеялся.

— Что я смешного сказала? — насторожилась она.

— Считайте: апрель, май, июнь, июль, август — получается пять месяцев, так? И это еще без марта. А вы часы три месяца носите не снимая. Куда же еще два месяца делись? Арифметика!

Дворники, сидевшие у двери, переглянулись.

— Ну и что с того? Считайте как хотите. Сказала, не подумавши, — без тени смущения заявила Симукова.

— Не подумавши? Что ж, бывает. В котором часу Воронов вернулся утром?

— Не посмотрела на часы. Солнце уже взошло, но рано еще было. Спать хотелось…

— И вы не встали, не приготовили ему завтрак?

— Это после вчерашнего-то? Как бы не так! Ему слово, а он тебе десять. Такого тут наговорил! Завтраки еще ему готовить… — Глаза ее опять стали гневными. — Уйду я от него к чертям собачьим! Отдам ключ старой ведьме — только тут меня и видели! Вон, вещи свои сложила, уходить собралась.

— И часто у вас с ним такие ссоры? — сочувственно спросил Сергей Петрович и подумал, что старой ведьмой она, вероятно, называет старушку в темном платке.

— Они каждый день ругаются, — сказала от двери одна из женщин.

— А ты помалкивай!

— Тише, товарищи! Значит, Воронов уехал в Крым? В какой санаторий?

— Куда-то возле Алупки. «Восход» называется.

— На поезде или самолетом? Проводили вы его?

— Больно надо! Перевернулась на другой бок, и все. Слышу, чемодан берет. Даже «прощай» не сказал.

— Ну, а все-таки, на поезде или самолетом?

— Вроде вечерним поездом хотел.

— А ушел утром?

— Получается так…

— Понятно. А скажите, вот вернулся он откуда-то, не спросили вы, где пропадал, что делал? Не видели, ничего он не принес с собой? Вещи какие-нибудь…

— Говорю, перевернулась на другой бок, будто сплю. Может, и принес. Не смотрела. А что Степан опять натворил?

— Да уж натворил… По следам хороших дел мы не ходим.

Бабин тяжко вздохнул и сказал:

— А может, начнем, Сергей Петрович?

Ему уже давно хотелось приступить к обыску. Человек с практическим складом ума, он больше надеялся на предметные, вещественные улики и доказательства, чем на словесный поединок, в котором подозреваемого припирают к стене хитро поставленными вопросами. Подозрение, что часы Симукова получила от своего сожителя, у него тоже все время укреплялось — женщина явно что-то утаивала, не хотела говорить правду. Поэтому весьма возможно, что, кроме золотых часов, в этой комнате могли быть и другие вещи, принадлежавшие Укладовой.

— Да-да. Сейчас начнем. Только пригласи сначала сюда ту старушку, что в коридоре была.

Сергею Петровичу не хотелось производить обыск в присутствии Астахова. Оперативник вышел и сразу же, буквально через несколько секунд, вернулся в сопровождении старушки. «Не иначе, у дверей подслушивала», — подумал о ней Сергей Петрович.

— Извините, гражданка, что побеспокоили вас, по нам нужна ваша помощь. Вот посмотрите на этого товарища, — показал он на Астахова, — знаете вы его? Посмотрите внимательно: знаком он вам?