Приют - Алиса Бодлер

невидимая длань Создателя, которой, по словам послушницы, следовало и доверять.

Но у мальчика был свой невидимый покровитель, сопровождающий его с не меньшим рвением и любовью. А еще была мисс Мертон – ожидающая своего подопечного за периметром и напоминающая о себе в телефонных звонках еженедельно.

Все это в совокупности позволяло Боузи, наконец, стать частью нового мира, составляющими которого были не взрослые, а дети.

Кухонная люстра, лениво озаряющая пространство, по примерным прикидкам была старше всех присутствующих воспитанников вчетверо и работала соответствующе. Однако абсолютно не выбивалась из общей постановочной атмосферы. И это, стоило думать, Камерону очень нравилось.

Он вообще выглядел чрезвычайно довольным последние несколько дней.

– Ангела за трапезой, – тихо произнесла сестра Александра.

– Незримо предстоит, – хором отозвались дети.

Первым шумно приземлился хозяин дома.

Стол ломился от обилия пищи. Перед маленькими постояльцами дома красовались запеченная тушка птицы, вареный картофель, три вида сыра, овощи и свежий хлеб.

– Кушайте, мои куколки! – чуть не хлопая в ладоши, декламировал Камерон. – Как ни посмотрю на вас, такие худенькие. Один ты, Самсон, просто молодец, питаешься как нужно!

– Это все бабушка, – с видимым удовольствием подчеркнул мальчишка, отламывая из общего блюда куриную ножку.

Дети захихикали. Но веселье продлилось недолго – Александра успела бросить свой строгий взгляд на каждого из сидящих, призывая сосредоточиться на еде.

– Конечно, бабушка, – кивал господин Камерон так, словно знал о прошлом сироты больше нужного. – Она о тебе заботится и обязательно продолжит этим заниматься. Даю тебе слово!

Самсон, казалось, был крайне рад таким бессмысленным обещаниям, а потому улыбнулся с полным ртом, раздувая щеки.

– У тебя есть бабуля? – вдруг осмелился уточнить Боузи. Ни о какой бабушке от Самсона он еще не слышал. – А почему ты живешь не с ней?

– Ешь, мальчик, – строго ответила сестра Александра. – Тебе нужно уделять еде внимание больше других.

За столом, наконец, наступила тишина. Дождавшись, пока господин Камерон обратит свое внимание на послушницу и заведет с ней привычный диалог о скучных, взрослых заботах, Иви, сидящая по правую руку от Боузи, наклонилась к нему и зашептала:

– Она неживая.

– Чего?

– Неживая, говорю, ты что, глухой, Зи-зи? – девочка захихикала. – Ненастоящая. Ну, когда-то была, а сейчас – нет.

– Что в этом смешного? – нахмурился Боузи.

– Ничего, вообще-то, – надулась Ив. – Просто мы все думаем, он очень любит кушать, а бабушку придумал, чтобы мы над ним не смеялись.

– Вот именно, – поддержала подругу Тина, что сидела слева. – Хранители такой ерундой не занимаются.

– Какие еще хранители? – не унимался мальчик.

– У каждого из нас они есть. Ангелы-хранители. Ты что, не знаешь?

– Дети! – слегка повысила свой голос Александра, которая, наконец, заметила болтовню за столом.

– Расскажем тебе после вечерней молитвы, – успела шепнуть мальчику Иви. – Значит, время пришло!

Боузи, теперь абсолютно лишенный аппетита из-за недюжинного интереса, украдкой рассматривал белую скатерть, которая хрустела от чистоты. Прикасаться к ней было противно.

– Куколки! – обратился к воспитанникам господин Камерон, когда добрая половина куриной тушки была уже уничтожена. – С завтрашнего дня мы начнем с вами индивидуальные занятия. Самсон у нас будет первым.

– Это как послушания с сестрой Александрой? – с улыбкой подметила инициативная Иви.

– Абсолютно так, моя хорошая, – отозвался Камерон и потер ладони. – Только с каждым по отдельности. И нужны они для того, чтобы все вы поскорее обрели семью! Да-да, оглянуться не успеете, как станете прехорошенькими малышами, и за вами придут новые, любящие родители!

– Как здорово! – хихикнула девчушка.

Больше всего на свете такие дети, как Иви, Боузи, Ада, Самсон, Тина и Тиг, хотели одного: быть любимыми. А любовь бескорыстная, честная и всеобъемлющая была возможна лишь с теми, кто был готов занять пустующее родительское место. По крайней мере, так было положено думать. И к этому же – требовалось стремиться.

– Все доели? – холодно поинтересовалась сестра. – Тогда благодарите Создателя за трапезу и поспешите пройти в вашу детскую.

Несмотря на то, что комнат в доме благодетеля было достаточное количество, детям была выделена всего одна, называвшаяся «детской». Она представлялась достаточно просторной для того, чтобы уместить шесть кроватей и святой уголок для утренних и вечерних молитв. Но, в отличие от остальных комнат, музейный зал отнюдь не напоминала.

Во всей этой искусственности интерьера было что-то еще.

Неизвестное, заведомо жуткое, превращающее предметы быта в качественно выстроенный антураж.

Дом был ненастоящим.

Дом был кукольным.

Но почему?

Могло ли случиться так, что детям в нем не суждено было повзрослеть и вырасти?

Путь до общей спальни пролегал через широкую главную лестницу, у которой любили играть малыши. Это подножие им приглянулось с самого первого дня пребывания и теперь, по большому секрету, было назначено местом для собраний в свободное от занятий время.

На первом этаже находились столовая и кухня, гостиная, в которой разрешались тихие игры и дневной отдых, библиотека, предназначенная для уроков с сестрой Александрой, и всегда закрытые кабинет господина Камерона и кладовая. На втором расположилась нынешняя детская, комната, выделенная для сестры Александры, спальня хозяина дома, две свободных гостевых и еще три двери, дергать которые запрещалось. Ведомые любопытством, малыши уже пробовали совершать вылазки туда во время дневного сна, но их походы неизменно кончались нагоняями от послушницы.

Те, кто прожил вместе с этой женщиной уже достаточно долгое время, рассказывали Боузи, что наказывала она строго, но как именно – мальчик пока не знал.

Однако каждый из его новых товарищей по несчастью повторял одно:

«Бог все видит! Он знает о наших грехах раньше, чем мы успели их совершить. Поэтому послушница не дает нам допустить те проступки, за которые предстоит каяться».

В том, что у Господа были время и возможность читать мысли каждого на планете, Боузи отчаянно сомневался. Но предпочитал соглашаться с другими детьми, для того чтобы случайно не быть наказанным еще и за неверие.

Святой уголок в детской был оборудован на маленьком журнальном столике, поверхность которого была покрыта кружевной салфеткой. Многоуровневые узоры видоизменялись в свете пламени свечи, и во время чтения молитвы все внимание Боузи было приковано именно к ним. Другие же дети неизменно глядели в глаза святых образов, изображения которых были приклеены к стене в ряд, как единый коллаж.

– Эта женщина очень грустная. Почему? – шепотом поинтересовался Боузи у Ады месяца три назад, во время утренней молитвы.

– Это Божья матерь, – пожала плечами малышка. – Они все тут очень грустные. Думаю, у них тяжелая работа.

– Какая работа?

– Выслушивать наши грехи, конечно, – поддержал разговор Тиг. – Каждый раз одно и то же. Очень скучно.

– Тебе нужно читать библию, – сетовала вездесущая Иви, что всегда стояла в центре, держала молитвенник