Олег Бондарь - Проклятое место

— И тебе, старый, не спится? — обратилась она к кому-то за моей спиной.

— Да разве уснешь, когда вы такой шум учинили?

Мне не нужно было оборачиваться, чтобы понять, с кем она разговаривает. Я сразу узнал голос своего старого знакомого Поликарпа Степановича.

Глава тринадцатая

Происходящее было настолько несуразным, что впору было всерьез подумать о состоянии собственного дражайшего здоровья. Однако, человеку свойственно привыкать и приспосабливаться к любым ситуациям. Такое уж он создание — всеядное. И, если несуразиц слишком много и они часто повторяются, то очередная из их цепочки воспринимается уже совершенно спокойно, как нечто само собой разумеющееся. Поэтому и к появлению Поликарпа Степаныча я отнесся спокойно, даже с некоторым облегчением. Хоть одно более-менее знакомое лицо. Если он даже и не поможет разобраться в сути происходящего, так хоть морально поддержит самим фактом присутствия.

— Странный вы, дедушка, — вместо полагающегося приветствия молвил я. — Когда я бегаю по всей деревне, ищу вас, вы, словно в воду канули, а тут совершенно случайно объявляетесь, неведомо где, глубокой ночью и в самый драматический момент…

— Насчет случайностей ты, наверное, не совсем прав, — со столь знакомой мне иронией проворчал старик. — Ибо все в этом мире взаимосвязано и подчиняется единой логической цепочке. Правда, логика эта нам не всегда понятна, ибо человек, по природе своей, скуден умишком или просто не привык пользоваться им так, как полагается.

— Опять туману напускаете? Может, скажете, наконец, кто вы такой, и что этот спектакль означает?

— Какой спектакль? Разве что-нибудь происходит?

Дед, по-видимому, решил прикинуться валенком и таким образом избежать ответов на мои вопросы. Но я так просто сдаваться не собирался.

— Почему вас никто в деревне не знает?

— Запамятовали, наверное…

— Как вы здесь оказались?

— Странный вопрос, однако. Да живу я здесь. А ты такой галдеж учинил, что впору и мертвому подняться. С кем это ты ругался?

— С кем?!

Возмущению моему не было предела. Только что дед при мне пререкался со старой ведьмой и еще спрашивает…

— А вы разве не знаете?

— Откуда же мне знать? — издевался Поликарп Степаныч.

Я обернулся. Конечно же, старухи и след простыл.

— Сам видишь, никого нету. Может, померещилось что-то? Место ведь такое, что хочешь привидеться может…

— Какое такое место?

— Неужто, сам не ведаешь?

Я еще раз осмотрелся по сторонам и вдруг понял, что нахожусь на заброшенном сельском кладбище. А та деревяшка, которой я недавно хотел огреть старуху, на самом деле оказалась старым, трухлявым, изъеденным червями крестом с могилы. Правда, никаких новых эмоций открытие не пробудило. Я лишь спокойно констатировал факт.

Кладбище, так кладбище…

Разве подобная мелочь способна что-то существенно изменить в моем нынешнем состоянии? Ведь я с нарастающей скоростью несусь в бездну. И мой стремительный полет, вероятней всего должен завершиться в кабинете у психиатра.

— Правильно соображаешь, — в который уже раз за время нашего недолгого знакомства словно бы прочел мои мысли старик. — Только ты — не сумасшедший. Мы все не от мира сего. И вряд ли психиатр сможет тебе помочь. Нынче и добраться до него для тебя — проблема. Коль уж ведьма положила на тебя глаз, так просто от нее не отделаешься…

— Значит, она все-таки была, ведьма?

— Конечно, была. — На этот раз старик говорил серьезно.

— И что ей от меня нужно?

— Она же сказала: кровушки попить хочет, силенок набраться…

— Но ведь вампиры только в сказках бывают…

— Ты так считаешь? А как тогда, насчет оживших мертвецов?

Старик был прав. Своим железным аргументом он положил меня на обе лопатки.

— Но почему именно я?

— Не знаю. Попался под горячую руку… свежий человек, вкусненький, наверное, — старик снова издевался надо мной. — Да еще и в такое время, когда назревают большие события… — внезапно голос Поликарпа Степаныча снова стал серьезным. — Граф то вот-вот проснуться должен. Она его выручать должна, не то он и в самом деле помереть может. А если помрет, значит, конец всему. И ведьме, и тем, кто с нею заодно…

— Разве сейчас граф не мертв?

— Мертв, конечно, но не совсем. Он может проснуться, во всяком случае, сам в это верил. Для людей такое, конечно, ничего хорошего не обещает, ведь управляют им темные силы, он им верно служил всю жизнь. Значит и теперь вся нечисть поднимется, чтобы спасти его.

— Спасти от кого? — не понял я.

— От каменных оков, которыми пленил его твой друг. Сила к графу возвратится не сразу. Поначалу, после пробуждения, он будет слаб. Словно младенец. И сам из подземелья выбраться не сможет.

— А где находится подземелье?

— Аккурат под замком твоего друга. И единственное, что вы можете сделать, чтобы спасти себя — отыскать графа до его пробуждения и умертвить его по-настоящему…

— Как это сделать?

Я задавал вопросы машинально и фиксировал ответы, даже не пытаясь задумываться над их смыслом.

— Ты же — умный парень, вон, книги о вампирах читал… а там далеко не все — выдумка. Ну да ладно, заговорился я с тобой, пора отдыхать…

Поликарп Степаныч ушел, не попрощавшись. Просто повернулся ко мне спиной и стал удаляться. Я долго смотрел ему вслед, пока не опомнился, ведь самое главное спросить забыл: где и как его можно отыскать?

Я бежал, спотыкаясь об холмики могил, сворачивая на ходу прогнившие кресты, натыкаясь на ржавые металлические оградки, но догнать старика не смог. Он, словно бы, сгинул. Осознав, что усилия тщетны, я присел на ближайшую из могил и прислонился спиной к металлическому обелиску. Что-то больно царапнуло мне спину. Я обернулся.

Час от часу не легче…

С фотографии на обелиске на меня смотрело улыбающееся лицо Поликарпа Степановича. Даты рождения и смерти гласили, что мой недавний собеседник ушел в мир иной двадцать лет назад, и было ему тогда восемьдесят три года.

Глава четырнадцатая

Когда я вернулся, в нашем лагере уже наблюдались признаки паники. Влад и Вика во всю мощь своих глоток призывали нас с Мариной поскорее заканчивать заниматься ерундой и присоединяться к общему веселью.

Естественно, они даже предположить не могли, что в такой глуши с нами может случиться что-то плохое, и вполне резонно предполагали, что мы, следуя их примеру, просто уединились в укромном местечке. Поэтому комментарии по поводу нашего долгого отсутствия разносились по округе откровенные и недвусмысленные.