Джефф Лонг - Преисподняя

— Слава тебе господи, — сказал Твиггс.

Путники изнывали в крепости, сил едва хватало, чтобы выйти наружу помочиться. По очереди жались на матрацах — не очень-то приятно лежать на собственных костях.

Вот, значит, каково голодать, думала Али. Голод — ожидание окончательного изнеможения. Али всегда гордилась умением преодолеть себя. Однако легко отказаться от мирских соблазнов, когда знаешь, что можешь к ним вернуться. А с настоящим голодом совсем не так. Уход — это тяжкое однообразие.

Пока их силы не иссякли окончательно, Али и Айк провели еще две ночи в освещенной комнате. Тридцатого ноября они спустились к остальным. У Али кружилась голова, и она больше не смогла подняться по лестнице.

Голод сделал людей очень старыми — и совсем молодыми. Твиггс выглядел особенно постаревшим, лицо ввалилось, челюсть отвисла. И в то же время они напоминали детей — спали каждый день все больше и больше, свернувшись калачиком. Кроме Айка, который, как лошадь, боялся ложиться, они спали уже по двадцать часов.

Али пыталась заставить себя работать, соблюдать гигиену, молиться, рисовать карты. Пыталась навести хоть какой-то порядок в этом хаосе Господнем.

Второго декабря утром от озера донеслась какая-то возня.

Те, кто еще мог сидеть, попытались выпрямиться: сбылись их худшие страхи. За ними пришли хейдлы.

Казалось, на берегу собралась стая волков.

Кто-то обрывочно шептал. Трой заковылял на поиски Айка, но его не слушались ноги. Он опять уселся.

— Не могли подождать, — тихо простонал Твиггс. — Так хотелось умереть во сне.

— Заткнись! — прошипел Руис. — И выключи фонарь. Может, они и не знают, что мы здесь. — Он поднялся на ноги и в призрачном свечении камня, пошатываясь, побрел к бойнице, вырубленной рядом с входом. Осторожно, как вор, высунул голову. И скользнул вниз.

— Что там? — прошептал Сперриер.

Но упавший молчал.

Сперриер подполз поближе.

— Руис, эй! Господи, да у него затылка нет!

И тут началась атака.

Внутрь повалили расплывчатые фигуры, какие-то звериные силуэты на фоне светящихся стен.

— О боже мой! — завопил Твиггс.

И если бы не его вопль, их всех скосили бы из пулемета. Воцарилась тишина.

— Не стрелять! — скомандовал кто-то. — Кто сказал «боже мой»?

— Я, — проныл Твиггс. — Дэвид Твиггс.

— Не может быть!

— Наверное, ловушка, — сказал другой голос.

— Да это же мы! — крикнул Сперриер и посветил фонарем себе в лицо.

— Солдаты! — закричала Пиа. — Американцы!

По залу рыскали лучи.

Обросшие солдаты, не разгибаясь, сновали по всем углам, готовые стрелять. Трудно сказать, кто больше удивился — отупевшие от голода ученые или озверевшие остатки команды Уокера.

— Не двигаться! Не двигаться! — орали солдаты.

У них были красные глаза. Они никому и ничему не верили. Дула винтовок так и порхали в поисках противника — словно стайка колибри.

— Несите сюда полковника, — сказал кто-то.

Принесли Уокера — он сидел на винтовке, которую держали в руках двое солдат. Али показалось, что полковник изнурен голодом, но тут же увидела кровь. Сквозь искромсанные штанины торчали вошедшие в мясо и кости осколки обсидиана.

Таким изможденным он выглядел из-за боли. Однако хватки своей полковник не утратил. Уокер окинул зал хищным взглядом.

— Вы что, больны? — осведомился он.

Али увидела себя и своих спутников со стороны — исхудавшие тени, едва способные сидеть. Настоящие пугала.

— Мы просто голодные, — объяснил Сперриер. — У вас есть еда?

Уокер посмотрел на них.

— А где остальные? Насколько я помню, вас было не девять, а побольше.

— Они ушли домой, — сказала Челси, согнувшаяся над своей шахматной доской.

Она смотрела на тело Руиса. Теперь было видно, что пуля вошла ему в глаз.

— Решили вернуться тем же путем, — пояснил Сперриер.

— И врачи тоже? — уточнил Уокер.

На минуту в нем затеплилась надежда.

— Остались только мы, — добавила Пиа. — И вы.

Полковник обвел глазами зал.

— Что это такое? Усыпальница?

— Дорожная станция, — ответила Пиа.

Али надеялась, что тут она и остановится. Ни к чему Уокеру знать о карте и глиняной армии.

— Мы пришли сюда две недели назад, — вмешался Твиггс.

— И так здесь и сидели?

— У нас кончилась еда.

— Похоже, для обороны место подходящее, — сказал Уокер лейтенанту в обгоревшей одежде. — Выставь периметр. Лодки охранять. И давайте сюда наши припасы и гостью. Уберите труп.

Уокера усадили и прислонили к стене. Солдаты действовали осторожно, но когда укладывали его ноги, было видно, что ему очень больно.

Стали подходить остальные, неся припасы и оборудование, присланное «Гелиосом». Солдаты уже не походили на безупречных рыцарей, о чем полковник раньше так заботился! Форма на них превратилась в лохмотья. Некоторые ходили босиком. У многих были раны на голове и ногах. Они пахли порохом и кровью. Бороды, грязные космы — банда рокеров, да и только. Стерся налет благородных крестоносцев, остались уставшие, злые и напуганные бандиты. Их попытка сбежать не удалась.

Через несколько минут Уокер опять обратил внимание на ученых.

— Скажите, — спросил он, — какие у вас потери?

— Ни одной, — ответила Пиа. — До сегодняшнего дня.

Уокер не стал извиняться; труп Руиса за ноги вытащили из зала.

— Впечатляет. Вам удалось пройти сотни миль по незнакомой местности, да еще невооруженным.

— Айк свое дело знает, — сказала Пиа.

— Так Крокетт здесь?

— Он отправился на разведку, — быстро вставил Трой. — Он иногда пропадает. Ищет шахту-пять. Нам нужна еда.

— Зря время теряет. — Уокер повернул голову к чернокожему лейтенанту. — Возьми пятерых солдат и отыщи нашего приятеля. Хватит нам сюрпризов.

Лейтенант ответил:

— Сэр, не нужно за ним гоняться. У нас и так было много неприятностей.

— Нельзя, чтобы Крокетт гулял на свободе.

— А почему? — спросила Али. — Что он вам сделал?

— Вопрос в том, что я ему сделал. Крокетт не из тех, кто забывает и прощает. Он сейчас за нами следит.

— Он ушел. Сказал, что мы сдались. Ему здесь нечего делать.

— А слезы почему?

— Вам незачем его убивать, — тихо сказала Али.

Уокер оживился:

— Пленных не берем, понятно, лейтенант? Первое указание Крокетта.

— Есть, сэр, — выдохнул лейтенант.

Он выбрал себе пять солдат, и отряд отправился в глубину крепости.

Когда они ушли, Уокер прикрыл глаза. Один солдат вынул из сапога нож, вскрыл упаковку с пайками и сделал приглашающий жест. У Троя едва хватило сил раздать товарищам пакеты. Твиггс поцеловал свой пакет и разорвал его зубами.