Дороги авантюристов, или Загадочная яхта лорда Гленарвана - Виктор Павлович Точинов

переоценивал свои таланты судоводителя. И решил с парусами больше не связываться, управлять паровым судном в разы проще.

Разумеется, кроме «Дункана», Айртону подошло бы любое другое быстроходное паровое судно. Но его можно было очень долго ждать в заштатном маленьком порту вроде Иденского, — и не дождаться. Угольных складов нет, швартуются лоханки вроде «Макари».

А сунуться в Сидней или Мельбурн, куда такие суда заведомо заходили, — слишком большой риск: и полиции полно, и вообще многолюдье: неровен час, опознают, завопят: «Хватай Бена Джойса!»

Откуда Айртон мог знать, на каком именно судне за ним приплывут, когда писал свои первые два письма в Париж и Глазго?

А он и не знал. Он только-только освободился из Пертской тюрьмы: ни денег, ни перспектив, ни знакомств в этой стране. И он не понимал, что ему делать дальше. Вот и написал. Но в ожидании ответа (а это не один месяц) не сидел сложа руки. Встретил беглых каторжников, среди которых оказались старые знакомцы по Перту, занялся с ними грабежами, одновременно начал разыскивать матросов с «Британии», уцелевших при крушении (тащить всю шайку к калифорнийским берегам он не планировал). А тут и ответ подоспел: отправляйся, дескать, на ферму Падди О'Мура, хозяин наш человек, предупрежден, примет и обустроит. И дожидайся там парусно-паровую яхту «Дункан», точную дату прибытия сейчас назвать не можем, но приплывем обязательно.

И лишь тогда у Айртона созрел план, за воплощением которого мы наблюдали.

* * *

Пока Гленарван не покинул окончательно берега Австралии, упомянем о еще одной глупой ошибке, совершенной там лордом. Вернее, не совсем так. Он не совершил там один весьма разумный поступок, и это стало ошибкой.

Ведь и у Гленарвана случались иногда просветления. Например, он дал в газеты объявления касательно капитана Гранта, и вскоре Мэри и Роберт приехали в Малькольм-Касл.

Почему он не поступил так же в Австралии? Ладно Патагония, там индейцы газет не читали, но Австралия-то страна цивилизованная, СМИ развиты почти на европейском уровне. Жюль Верн упоминает «Австралийскую и Новозеландскую газету», ее печатали большим тиражом, и расходился тот тираж по всему континенту, даже в Новую Зеландию попадал, — путешественники, например, купили свежий номер в маленьком провинциальном городке.

Ну так и размести в ней объявление: кто что знает о спасшихся при крушении судна «Британия» — отзовитесь, сообщите в Мельбурн на имя Тома Остина.

(С Мельбурном Гленарван мог связываться по телеграфу за время пути регулярно, но словно бы позабыл о существовании телеграфа, ни разу не поинтересовался, как идет ремонт, а потом в местах безтелеграфных, на берегах Сноуи, весь мозг сломал, гадая: починили уже яхту или нет?)

Еще можно было в объявлении награду назначить за достоверные сведения, 1.000 фунтов, например, не разорили бы они Гленарвана. Для Австралии тех лет это ого-го какие деньжищи. Австралийцы по всему континенту носом бы землю рыли, и неграмотных аборигенов бы выспрашивали.

Причем в нашей версии без улова Гленарван не остался бы. Не факт, что Айртон сумел собрать к себе под крыло всех уцелевших коллег по захвату «Британии». Но эти шестеро в любом случае не отозвались бы, рыльца у них были в пушку по самые уши. Однако не жили же они два с половиной года в полной изоляции, с кем-то общались, кому-то рассказывали о крушении (не упоминая захват, разумеется). На след этой шестерки Гленарван непременно бы вышел.

Но титулованный тупица не додумался до очевидной идеи с объявлением. Можно сделать вывод, что в Глазго его навел на эту мысль майор Мак-Наббс. Иначе лорд искал бы детей капитана Гранта, как их отца в Австралии, — колесил бы по Шотландии, спрашивая у встречных: не слышали о таких?

А в Австралии майор знал точно: Гранта здесь нет, — и ничего советовать не стал.

* * *

Итак, путешественники поднялись на борт «Макари», бриг поднял якорь, и немедленно подтвердились наши подозрения о том, что пятерых для работы с его парусами маловато:

«В полдень, с наступлением отлива, начали сниматься с якоря и лишь с большим трудом подняли его. С юго-запада дул умеренный ветер. Постепенно поставили паруса. Пятеро матросов брига не торопились. <…> Наконец пятеро матросов, понукаемые бранными окриками хозяина, в конце концов поставили паруса, и "Макари" поплыл под нижними парусами, марселями, брамселями, бизанью и кливерами, вышел левым галсом в открытое море».

Медлительность в работе с парусами пережить можно, хоть она и раздражала Джона Манглса. Настоящие проблемы случились позже, когда бриг «Макари» угодил в жестокий шторм.

Глава 30

Гленарван вступает в бой

или

Реабилитация Жака Паганеля

Штормило не на море, океан во время перехода к Новой Зеландии был бурным, но не чрезмерно. Штормило на самом бриге «Макари». В придачу к прочим бедам выяснилось, что капитан Галлей не дурак выпить, и команда пьянствует вместе с ним. До берега они не дотерпели, нализались прямо в море.

Итог был предсказуем: бриг засел на прибрежных рифах, и даже экстренное вмешательство Джона Манглса и его матросов не помогло. После чего капитан и команда бросили пассажиров, сбежали вшестером на четырехместном ялике, — тот опрокинулся, не добравшись до берега, и все шестеро утонули. Туда им и дорога, алкоголикам.

Берег был неподалеку, в нескольких милях, но Паганелю на сушу крайне не хотелось. «Макари» в своем пьяном плавании мог отклониться в сторону от Окленда и оказаться напротив территорий, контролируемых маори.

По счастью, на бриге оказался секстант, Джон Мангльс измерил широту, она составила ровно 38º, без минут. Так и есть, промахнулись мимо Окленда, заскочили к дикарям.

А теперь нам необходимо реабилитировать Жака Паганеля. В Андах мы обоснованно предположили, что в школе он имел пятерки по географии, а вот занятия по математике злостно прогуливал и толком считать не умел, в частности совершенно не обладал навыками устного счета.

На «Макари»