Марко Марчевский - Остров Тамбукту

— Как, и вас постигла наша участь? — удивился он, видя меня с ящиком па спине. — Ведь вы были союзником этих свиней?

— Победители не нуждаются в союзниках, — ответил я.

— Плохо, очень плохо! — вздохнул Смит. — Если эти бандиты захватят Азию, а Гитлер — Европу, не поздоровится ни Азии, ни Европе.

— Европа не кончается ни у Ла-Манша, ни под Сталинградом, — успокоил я его, — а Азия не от Шанхая до Кантона, ни даже до Тамбукту. Германцы биты под Москвой и Ленинградом...

— Правда? Кто вам сказал?

— Капитан подводной лодки.

— Неужели он перед вами признал это?

— Он признал, что Москва и Ленинград находятся в русских руках.

— О, я день и ночь буду молиться русскому богу! — воскликнул Смит. — Из-за этого Сигемитцу я возненавидел всех японцев!

— Почему вы их не подкупите?

— А чем? Кассетка с драгоценностями осталась на пожарище...

Говорят, что несчастье сближает людей. Это совершенно верно! Вот мы со Смитом сочувствовали друг другу и уже не испытывали взаимной неприязни. Более того, он даже начал молиться русскому богу.

В другом конце коридора показался вестовой капитана и куда-то исчез. Нам со Смитом нужно было расходиться.

— Не знаете ли где Зинга? — вполголоса спросил я его.

— В арестантском каземате под этой лестницей. Первая дверь направо...

Он показал мне дверь и ушел. Я занес ящик в камбуз, выбрался, незамеченный коком, и поспешил к лестнице. Там никого не было. Через «глазок» я заглянул внутрь каземата. Да, Зинга была здесь. Она сидела съежившись в углу и не спускала глаз с «глазка».

— Зинга! — едва слышно прошептал я. Она вскочила и подбежала к двери.

— Андо, это ты? Спаси меня, Андо! Спаси меня! — Попытаюсь...

— Я тут умру, Андо!

— Потерпи еще немножко Ночью попытаюсь открыть дверь...

Над головой раздались шаги. Кто-то сходил по железной лестнице.

— Ночью я опять приду, — сказал я и быстро отошел от каземата.

Смит поджидал меня в конце коридора.

— Что они хотят от девушки? — возмущался он. — Зачем привезли ее сюда? Это же не люди!

— Вы когда переменили ваше мнение? — спросил я. — Раньше вы предпочитали плен свободе, которой пользовались на острове.

— Не напоминайте мне этого, сэр... Я не знал японцев.

Из камбуза долетел крикливый голос кока, и Смит поторопился уйти.

Немного позже прибежал запыхавшийся вестовой Сигемитцу в камбуз и что-то залопотал по-японски, испуганно поглядывая на меня. Он выговорил только одно слово, которое я понял — капитано, — но и его было достаточно, чтобы догадаться, что капитан зовет меня. Я пошел за шустрым, подтянутым вестовым и думал: «Зачем меня зовет капитан Сигемитцу? Зачем я ему понадобился? О новых переговорах с туземцами и речи не может быть. Тогда — зачем? Может быть, он решил освободить Зингу, что бы завоевать сердце ее отца? Но этого не может быть. Капитану Сигемитцу был нужен сам предводитель или его голова, а не сердце и приятельство».

Вестовой постучал в дверь каюты. Капитан открыл и принял меня, осклабившись до ушей.

— Чья эта кассетка? — спросил он меня.

Только тут я заметил на полу кассетку Смита, покрытую копотью и обгорелую, но совсем сохранившуюся.

— Мои матросы нашли ее на одном из пожарищ в селении. Ваша?

— Нет.

— А чья? — вперил в меня глаза капитан. — Может быть, Смита?

— Не знаю.

Капитан послал вестового за Смитом. Через минуту он явился бледный, похудевший, изможденный...

— Ваша? — спросил капитан, указывая на кассетку. Смит вздрогнул и еще больше побледнел.

— Ясно! — сказал Сигемитцу. — Дайте ключ!

Смит немного помолчал, после резко заявил:

— Не дам!

Капитан вызвал вестового и велел ему обыскать плантатора. Немного спустя вестовой протянул капитану ключ от кассетки.

— О кей! — воскликнул довольный капитан и велел нам уходить.

— Этот мародер ограбил меня среди бела дня! — возмущался Смит, когда мы шли в камбуз. — Это не офицер! Да ведь капитан — настоящее чудовище!

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

Внезапное нападение. Смерть капитана Сигемитцу. Под знаменем «свободы» и «демократии». Встреча с американским контр-адмиралом. Я снова вхожу в роль посредника. Встреча у Скалы Ветров. Зинга возвращается к своим.

I

На другое утро, на рассвете, когда все еще спали, разнесся оглушительный гром; пол, на котором я спал, задрожал, и подводная лодка закачалась, как при сильном волнении. Наверху послышались крики, топот ног, отрывистые слова команды. Еще сонные, матросы спешили по местам у обоих орудий, а капитан Сигемитцу — босой, в расстегнутом кителе, без фуражки, — смотрел в бинокль на запад. Там виднелись два военных корабля. Раздался новый выстрел, и немного спустя вблизи подводной лодки взорвался второй снаряд, огромный столб воды поднялся в воздух и обрушился на лодку. Капитан подбежал к орудию, сам навел его и подал команду. Оба дула изрыгнули огонь, сильный гул оглушил меня, а через мгновение два водяных столба поднялись недалеко от движущихся судов. Вокруг подводной лодки начали, как град, сыпаться снаряды, они с шумом разрывались, железные осколки свистели и с тупым лязгом попадали в корпус, вода кругом закипела, и расходившиеся волны закачали лодку. Капитан Сигемитцу орал что-то матросам, но грохот взрывов и выстрелы орудий заглушали его голос. Сейчас он выглядел, как совсем маленький, беспомощный ребенок.

Вдруг подводная лодка подскочила, как подброшенная гигантской силой, накренилась на левый борт и начала медленно погружаться в воду. Внизу, в помещениях, послышался сильный шум, как от врывающихся огромных масс воды. Наверху наступила страшная паника. Матросы оставили орудия и бросились к резиновым лодкам, а капитан метался за ними с револьвером в руке и что-то кричал по-японски. В этот момент осколок снаряда попал ему в грудь, и он упал ничком на палубу.

Матросы, спасаясь, прыгали в резиновые лодки.

Я спустился по железной лестнице в коридор. Он был залит водой, доходившей мне до колен. Я забежал в камбуз. Там никого не было. Схватив тяпку для мяса, я бросился обратно по наводненному коридору к каземату, в котором была заперта Зинга. Несколькими ударами я взломал дверь и вошел внутрь.

Увидев меня, Зинга бросилась навстречу.

— Андо! Погибаем! Андо!

— Бежим! — крикнул я и потащил ее за руку.

Мы выбежали наверх. Японцы в лодках быстро гребли к берегу. Перевесившись через борт, Смит отчаянно махал им руками и умолял взять с собой, но никто не обратил на него внимания. Подводная лодка уже наполовину ушла под воду. Еще немного и она пойдет ко дну вместе с нами. Нужно было торопиться. Вдруг я вспомнил о дневнике Магеллана. Он, наверно, был в каюте капитана Сигемитцу. Пойти взять его? К чертям! Через несколько минут он будет на дне вместе с подводной лодкой. Жалко конечно... но нечего делать. Жизнь мне дороже, чем дневник Магеллана.