Марко Марчевский - Остров Тамбукту

И все-таки они не могли ни захватить остров, ни сломить сопротивление племени. Они разрушили и сожгли прибрежные селения, перебили много народу, но не могли проникнуть в глубь острова, да и не рисковали, потому что знали, что их ожидает на лесных тропинках.

Туземцы жили в неприступных джунглях так же свободно, как и раньше. Они не привыкли к роскоши и не чувствовали неудобств твердого ложа. Они спали на рогожах или сухой траве и папоротниках, а непроходимые джунгли охраняли их от захватчиков. На тропинках, которые шли от берега к новым селениям, днем и ночью бдели стрелки. Время от времени японцы пытались проникнуть по этим тропинкам в глубь острова, но стрелки быстро обращали их в бегство. При каждой такой попытке японцы оставляли по нескольку человек убитыми и ранеными, пока наконец совсем не отказались от этих вылазок. Они были хозяевами океана, но на самом острове владели узкой полосой земли и одним селением, которое сами превратили в пепелище.

И как раз у этого селения, вблизи залива, они начали усиленно строить укрепления. Днем мы наблюдали за ними с высот, а ночью более смелые стрелки подкрадывались к их окопам и неожиданно нападали на них, выводя из строя по нескольку матросов. Но и японцы не оставались в долгу. Иногда они подходили на лодках ночью к берегу у какого-нибудь полуразрушенного селения и пока одни сражались со стрелками, охранявшими берег, другие обыскивали хижины и всех, кого ловили в них, угоняли работать на укреплениях. Они не убивали пленных, потому что им были нужны рабы. А позже они прибегли к новой хитрости: гнали двух пленных туземцев по тропинке в джунглях и заставляли обезвреживать скрытые смертоносные стрелы. Но и эта хитрость провалилась. Стрелки, спрятавшиеся на деревьях, убивали японцев и освобождали пленных туземцев.

Только раз трем матросам удалось подкрасться к стану, в котором жила Зинга. Они прошли через джунгли, расчищая себе путь среди густых лиан топорами, и спрятались вблизи ручья, из которого женщины черпали воду для питья и стряпни. Не подозревая опасности, Зинга пришла за водой. Матросы схватили ее и увели. В стане слышали ее крики, и несколько человек стрелков сейчас же бросились по следам японцев, но те, стреляя из автоматов, исчезли в джунглях.

Похищение Зинги вызвало тревогу во всем стане. Оно показывало, что отдельные маленькие вражеские группы могут проникнуть в глубь джунглей, и туземцы немедленно приняли меры для того, чтобы это не повторилось. Были поставлены посты вокруг стана, которые посменно днем и ночью несли охрану. Если японцы еще раз дерзнут приблизиться к стану, их ждет верная смерть.

Узнав какое несчастье случилось с его дочерью, Боамбо ушел в свою маленькую хижину и закрыл лицо руками. Он долго стоял молчаливо и неподвижно. Он был совершенно убит. Я вошел к нему, но не знал, как его утешить. И в самом деле, что ему сказать? Я сам был потрясен. Зинга в руках у японцев! Пленница! Это ужасно...

Пришел Амбо. Он также узнал о похищении сестры и еще с порога крикнул:

— Ухожу! Прощай, набу! Я погибну, но прежде убью хотя бы человек десять врагов.

Я схватил его за руку:

— Присядь, дружок! Ты не спасешь Зингу! В лучшем случае убьешь одного, двух желтых дьяволов, но и тебя убьют.

— Все равно! — крикнул Амбо. — Я ухожу! Пусти меня!

Я сильно сжал его руку.

— Нет, не пущу тебя! — твердо сказал я. — Твое копье не поможет. Я сам попытаюсь спасти Зингу.

Боамбо сделал знак сыну сесть и, обернувшись ко мне, тихо спросил:

— Как ты ее спасешь?

— Пойду к желтому тана, а там посмотрю, что можно будет сделать.

Боамбо посмотрел на меня невидящим взором и сказал:

— Если дочь желтого тана попадет в руки наших стрелков, они освободят ее. Так и скажи желтому тана. Скажи ему, что мы мужчины и воюем с мужчинами. Позор! — промолвил он, набивая трубку. — Желтый тана воюет с женщинами! Он убивает детей и стариков! Позор!..

— Все ему скажу, — обещал я и вышел из хижины...

III

Вблизи селения я наткнулся на японский пост. Показал матросам пропуск, который мне давал право передвигаться по всему острову в любое время дня и ночи, и они повели меня к заливу. По пути повстречалось несколько человек туземцев, которые несли на плечах длинное и тяжелое бревно. За ними шел матрос с автоматом на груди. Все туземцы, взятые в плен, строили укрепления. Японцы торопились укрепить берега вокруг единственного залива, наверно, с намерением увеличить свои силы подводными лодками и другими боевыми единицами для того, чтобы отрезать путь англо-американскому флоту в Индию и Персидский залив. Но постройка укреплений не легкое дело. Нужно много рабочих, а японцы взяли в плен всего человек десять туземцев, которые походили на живые скелеты. Тяжелый труд с утра до вечера отнимал у них последние силы. Но еще больше их угнетало сознание, что они работают на своих врагов. Некоторые из них узнали меня. Я поздоровался, но они не ответили.

Я сел в пирогу и отправился на подводную лодку. Я кипел от возмущения. Охваченный бессильным гневом и горем, я даже не подумал о том, что скажу капитану Сигемитцу и как оправдаю мое бегство к туземцам.

Капитан Сигемитцу не ждал меня. Он удивился моему неожиданному появлению, но через одну секунду его глаза вновь стали холодными и лицо бесстрастным и непроницаемым.

— Что это значит, союзник? — спросил он, постукивая карандашом по столу и враждебно посматривая на меня. — Я думал, что ваш великий вождь давно вас съел вместе с потрохами, а вы возвращаетесь как ни в чем не бывало?

Хотя в его словах звучала ирония, но они мне подсказали, как оправдаться. О, я ему распишу такие ужасы о «свирепых дикарях», что у него волосы встанут дыбом! Но прежде чем я заговорил, вдруг он поднялся с кресла и, впившись в меня холодными глазами, со злобой процедил сквозь зубы:

— Я вас послал вести переговоры с нашими врагами, а вы остались у них! Вы знаете, как мы наказываем дезертиров и предателей?

— Прежде всего, выслушайте меня, — возразил я, — а потом думайте о наказании.

Он снова сел поудобнее в кресло.

— Говорите, я слушаю!

Я рассказал ему сколько же невероятную, столько и страшную историю. Как только я вышел на берег, «дикари» схватили меня и отвели к своему предводителю. Увидев меня, предводитель заревел как разъяренный зверь и велел живьем сжарить на костре.

— Врете! — неожиданно прервал меня капитан.

В этот момент он хитро смотрел на меня прищуренными глазами и кажется улыбался, потому что обнажил зубы, но это была «улыбка» тигра, который подкарауливает жертву.