Александр Омильянович - В Беловежской пуще

«Неужели сошел? — молниеносно мелькнула тревожная мысль. — Где же Антон? Заметил ли он, что агент сменил место?..»

И как бы в ответ на его вопрос, по вагону не спеша прошел Антон и взглядом дал понять, что агент ехал в следующем вагоне.

«Еще семь километров, еще шесть... — считал Вырва. Поезд набирал скорость. — Шесть километров — восемь минут».

За пригорком начинался лес. Его очертания приближались, росли на глазах, но Вырве казалось, что поезд не движется, а стоит на месте, что стучат не колеса, а кровь у него в висках.

Замелькали первые деревья. Вырва поднялся со скамьи, стиснул пистолет. Прошел по вагону, открыл дверь и вышел в тамбур. Тугой ветер ударил ему в лицо. Вырва перескочил в следующий вагон и открыл двери.

Мгновенно оценил ситуацию. В вагоне находилось несколько человек. Увидел агента. Антон сидел тут же, у выхода. Вырва сделал несколько шагов вперед и заколебался. Как стрелять? Рядом с агентом и сзади него сидели люди.

Агент держал руку в кармане. Он впился взглядом в Вырву. То ли по секундному колебанию, то ли по необычному выражению лица Вырвы, агент догадался, что попал в ловушку.

Сибиряк заметил, как в руке агента блеснул вальтер, и в то же мгновение раздался выстрел. Вырва отклонился и, держа руку с пистолетом у пояса, что было у него привычкой при стрельбе, молниеносно ответил несколькими выстрелами подряд. Первые пули не попали в агента: Вырва видел вспышки в стволе его пистолета. Спрятавшись за перегородку купе, Вырва выстрелил еще два раза. Агент начал сползать со скамейки на пол, но все же успел еще раз выстрелить не целясь.

В вагоне поднялся переполох. Кто-то дернул ручку стоп-крана. Поезд начал тормозить. Пассажиры с криками прятались под лавки. Все это произошло в течение нескольких секунд.

Вырва подбежал к агенту, еще раз выстрелил в него и выхватил из его безжизненной руки пистолет. Торопливо начал искать документы. Они оказались в заднем кармане брюк. В это время он услышал требовательный крик:

— Убегай!

Нельзя было медлить, так как поезд уже почти остановился. Вырва толкнул дверь вагона и увидел перед собой надвигавшуюся высокую насыпь. Оттолкнувшись от ступеньки, полетел вниз. Он ударился о склон насыпи, перевернулся и оказался в канаве. Ему удалось остаться невредимым.

Когда он увидел Антона, скользившего по склону насыпи, рядом с ним вскипели фонтанчики песка. Кто-то стрелял по ним из автомата. Вырва вскочил, бросился к кустам и в это мгновение вспомнил о гранатах. Рванул предохранительное кольцо, развернулся и бросил в сторону поезда гранату. Поднялся столб песка, за ним второй. Из вагонов выскакивали немцы и устремлялись за ними в погоню. Отстреливаться не было времени. Да к тому же у них обоих были только пистолеты. Пригнувшись, они бросились в сторону леса, прячась за кустами. Вслед им грохотали выстрелы. Вырва обратил внимание на то, что Антон бежал неуверенными шагами и при этом держался за правую руку. Вырва обхватил его за плечи, и они скрылись в зарослях. Пули сбивали ветки у них над головами. Сзади доносились крики и топот сапог преследователей. Потом раздался резкий свисток паровоза. Подпольщики уходили лесом на север.

Гауптштурмфюрер СС Хаймбах, не обращая внимания на присутствие Альтенлоха и Шмидта, возбужденно ходил по кабинету. Наконец он остановился перед Шмидтом и, повысив голос, спросил:

— Вы по-прежнему хотите обезвредить этого бандита Сибиряка, пользуясь своим планом?

Шмидт высокомерно, с презрением взглянул на Хаймбаха и медленно процедил сквозь зубы:

— Да, герр Хаймбах, я хочу продолжать это дело!

— Даже после того, что произошло в поезде?

— Даже после того происшествия, ибо я нахожусь на правильном пути.

— А вы, штурмбанфюрер, — Хаймбах обратился к молчавшему Альтенлоху, — тоже придерживаетесь такого же мнения?

Шеф гестапо внимательно рассматривал свои холеные ногти и многозначительно молчал. Наконец он поднял глаза и вперил свой взгляд в лицо Хаймбаха.

— Вы согласны взять у Шмидта дело «Егерь» и в ближайшее время ликвидировать группу Сибиряка?

— Я, принять у Шмидта это дело?

— Вопросы задаю я! И кажется, я спросил довольно четко?

— Все дело?.. Я согласен! Да, я согласен. Я возьму все дело вместе с агентурой, но чтобы никто не вмешивался в методы моих действий...

В это время зазвонил один из телефонов, Хаймбах замолчал. Шмидт снял трубку.

— Тяжело ранен? — спросил Шмидт, выслушав чей-то доклад. — Хорошо. Сегодня ночью в двадцать три часа на улице Фабричной обговорим задание. — Он закончил разговор и положил трубку. — Герр Альтенлох, звонил Хартный. Важное сообщение. Антон, близкий сообщник Сибиряка, ранен двумя выстрелами. Он находится в каком-то укрытии, где его лечат...

— Хартному известно это укрытие? — спросил Альтенлох.

— Он говорит, что нападет на его след, но в его сообщении не это главное. Он встретился с Сибиряком. Вместо раненого Антона Сибиряк берет Хартного для обслуживания рации...

— Замечательно! — крикнул обрадованный Альтенлох.

— Хорошо, что агент умеет работать с рацией. Во-первых, он установит местонахождение рации; во-вторых, несомненно, узнает этот проклятый шифр, а в-третьих... Сегодня вечером я встречусь с ним на Фабричной. Обговорю детали. Но может, это сделает герр Хаймбах, который так хочет взять у меня все это дело? — с издевкой в голосе спросил Шмидт и вызывающе посмотрел на Хаймбаха.

— Передвижные радиопеленгаторы иметь наготове! Хаймбах, договоритесь с командованием СС и полиции и обеспечьте транспорт, а также организуйте мобильные группы жандармерии и СС. Сконцентрировать их у нас! — отдавал приказания шеф гестапо. — Не предупреждая агента, организовать за ним тщательное наблюдение. Когда они с Сибиряком прибудут к месту расположения рации, нанести удар. На этот раз нельзя допустить того, что произошло у моста под Лапами. — Альтенлох поднялся с кресла. — Операцию «Егерь» по-прежнему проводит Шмидт до самого конца, — бросил он, выходя из кабинета.

В течение нескольких дней у Антона не спадала высокая температура. Он лежал в небольшом шалаше, который Вырва соорудил недалеко от Чарна-Веси. Вырва заботливо ухаживал за раненым товарищем. Раны в боку и руке не были опасными, но гноились и вызывали высокую температуру. Вырва мог бы забрать Антона в город, где было бы легче организовать ему медицинскую помощь, но там возрастала опасность провала. Раны осматривал и перевязывал сам Вырва. Он приходил сюда почти ежедневно либо присылал Петра. Вырва усиленно занялся разведкой. В течение нескольких дней он наблюдал за движением эшелонов через железнодорожный узел Белостока. Затем снова засел в укрытии возле аэродрома Крывляны. Часто забирался в тайник возле полигона Зелена, где проходили обучение артиллеристы и танкисты. Во время одной из таких вылазок он наткнулся на бродивших по лесу немецких солдат и чуть не погиб. В промежутках между очередными наблюдениями печатал на машинке листовки и передавал их товарищам для распространения. Однако ему очень недоставало Антона, так как он был единственным, кто хорошо умел обращаться с рацией. Теперь, с ранением Антона, встал вопрос, как регулярно высылать разведывательную информацию. И тут оказалось, что Антона может заменить Лукаш. Сибиряк решил воспользоваться его услугами. Через несколько дней они должны были выходить в эфир.