Владимир Акимов - Поединок. Выпуск 9

— Риба, риба…

Хиврин одушевленно:

— Под пиво, мистер, — национальная закуска.

Педоти:

— Закажем колоссальную яичницу…

Казалупов:

— Шикарно все-таки, скупили весь базар.

Гольдберг:

— Но — цены, цены, товарищи…

Вдоль борта озабоченно бежала Шура:

— Валерьян! Купил? — звала она, перегибаясь. — Малины? Это же невозможно… Колбаса, колбаса, — три двадцать четыреста грамм… Вот — люди же купили! и совершенно не лошадиная…

— Ну и пусть его покупает малину, — говорит Ливеровский подходя. — Стоит отравлять себе дивный вечер…

У Шуры пылали щеки:

— Не в малине дело, — он прямо-таки липнет к этой Нинке…

— Нам лучше…

— Слушайте, чего вы добиваетесь цельный день? (Поднимает ладонь к его лицу.) Да, уж — смотрите, прямо неприлично… (Шепотом.) Капитан глядит на нас…

— Едем со мной в Америку.

— Чего? Ну, вы нарочно…

— Ух, зверь пушистый, — говорит Ливеровский выразительно…

— А в самом деле в качестве чего я могла бы поехать в Америку?

— Секретаря и моей любовницы…

— Временно?

— Ну, конечно.

— А то — все-таки бросить Вальку, такого желания у меня нет, я его обожаю… Но я еще, знаете, страшно молодая и любопытная… (Внезапно с тоской.) Обманете меня, гражданин вицеконсул?

— Возьмите это… (Он всовывает ей в руку листочек бумаги.) Крепче — большим и указательным… (Шура растерянно берет листочек.)

— А чего это? Зачем?

— Здесь немножко сажи с воском. Готово. (Берет назад у нее листочек.) Вы поедете в Америку и будете вести роскошную жизнь, — гавайские гитары и коктейли… Но сейчас должны…

— Сердце очень бьется у меня.

— Сейчас — возьмите у Гусева портфель и принесете мне. Поняли: портфель украсть и тайно мне — в каюту…

Шура — шепотом:

— Гражданин вицеконсул, как же это вы меня котируете?

— Как соучастницу.

— Вы бандит?

Ливеровский, оглянувшись — и ей на ухо:

— Я — шпион, агент международного империализма. (Шура молча затряслась, заморгала, начала пятиться.)

— Случайно встретила, и — ничего общего, сами привязались…

— Поздно, душка. — Он осклабился и, помахивая записочкой перед Шуриным лицом: — Не донесете…

— Ей-богу, ей-богу, донесу…

— Знаете — что здесь? (Показывает записочку.) Здесь — ваша смерть. (Читает.) «Добровольно вступаю в международную организацию Ребус, клянусь подчиняться всем директивам и строжайше хранить тайну, в чем прилагаю отпечаток своего большого пальца»… Вот он!

— Ай, — тихо взвизгнула Шура, взглянув на палец, измазанный в саже, — сунула его в рот. Ливеровский спрятал записочку в бумажник:

— Успокойтесь, поплачьте, для утешения — флакон Коти… (Вынув из жилетного кармана, сует ей в руки флакончик духов.) Хоть слово кому-нибудь — смерть…

Он отходит посвистывая. Шура дрожащими пальцами раскупоривает бутылочку, всхлипывает. Хлопотливо проходит профессор с пакетом малины:

— Ищу Зину… Представь — малина чрезвычайно дешева, купил одиннадцать кило… (Шура всхлипывает)… Что у тебя за бутылочка?

— Не спрашивай…

— Прости, прости… В тайны личной жизни не вмешиваюсь… Но все же… — запнулся, просыпал часть малины, покашливая, оглядел Шуру. Она припухшими губами:

— Ничего не скажу, ничего… Пусть я погибла, ни слова не скажу…

— Гм… Как ты погибла? Гм… Физически или пока только — морально? Не настаиваю… Но, по-моему, несколько быстро погибла… В то время, когда я… Гм… никак не могу решиться проверить самого себя, — вернее: количество обязанностей перед одной женщиной и количество обязанностей перед другой… Ты очень быстро решилась… Это несколько меняет отношения слагаемых… Гм… Собака, прости, — для уточнения факта… (Сразу — потеряв голос)… Ты отдалась мужчине, насколько я понял?

— Иди к своей Нинке, иди, иди…

Она убежала. Профессор просыпал еще несколько малины. С мячиком подбежала Зина.

— Папа, малина…

— Да, малина… Замечательно, что, несмотря на видимую закономерность и порядок, жизнь как таковая есть глубочайший беспорядок… Никакой системы нельзя подвести в отношения между людьми, то есть — я никогда не могу быть уверен, что A плюс B плюс C дадут нужную сумму, и если ввести даже некоторый коэффициент неопределенности — K, то и тогда все полетит к черту…

— С пола можно есть?

— Можно… Но не подавись — в малине много костей… Зина, пойдем сейчас к маме… Я решил…

Профессор потащил Зинаиду к трапу — на нижнюю палубу. Оттуда навстречу поднимался негр. Схватив Родионова за локоть (профессор крепче прижал к груди пакет с малиной), Хопкинсон сказал негромко и раздирательно:

— Я должен немедленно покинуть пароход… Я хотел сойти на этой остановке, но здесь — ни железной дороги, ни лошадей…

— Ближайшая остановка — завтра утром…

— Тогда я погиб!

— Очень странно… (Профессор подхватил пакет.) Здесь многие испытывают то, что они будто бы должны погибнуть… И некоторые уже погибли… В особенности удивляет торопливость, с которой… (Он задрал бородку и глядел из-под низа очков)… Очевидно, излишек кислорода, а?..

— Ночь! Впереди — ночь! — выкатив глаза, повторил Хопкинсон. — Я могу быть полезным?

— Мне помочь нельзя… (Он улыбался, но длинные руки дрожали.) Меня нужно сжечь живым! Убить во мне черную кровь!.. Дорогой профессор… (Он увлек Родионова к перилам… Профессор от волнения уронил пакет, Зинаида всплеснула руками…)

— Папа, ты с ума сошел…

— Сейчас, сейчас, детка, к твоим услугам…

— Дорогой профессор, возьмите от меня известную вам рукопись, ту, что мы расшифровали, — твердо проговорил Хопкинсон.

— Такая ответственность! Нет, нет!

— Я не имею права держать здесь (рванул себя за карман пиджака) счастье целого народа… Я боюсь… Я буду бороться… А если не хватит сил? Я буду преступником!..

Тогда Родионов наклонился к его уху:

— Ничего не понимаю…

Негр сунул ему в карман клеенчатую тетрадь.

— Берите… А я постараюсь сделать сто кругов по палубе энергичным шагом…

Пока Родионов засовывал рукопись, негр уже отбежал: на тускнеющем свете заката пронеслась его худая тень — руки в карманах, плечи подняты, рот оскален до ушей — и скрылась на носу за поворотом. Профессор поднял палец:

— Зинаида, на пароходе происходит что-то неладное.

Он и Зинаида спустились на корму. Наверху шел Гусев с папироской. Из освещенного салона выкатились Ливеровский, Лимм, Педоти и Хиврин, говоривший возбужденно: