Десмонд Бэгли - Письмо Виверо

— Не будь таким назидательным, — сказал я мягко.

— Я просто не хочу, чтобы ты делал из себя идиота. — Он поднялся. — Поднос у меня. Он в сейфе.

Он вышел из офиса, а я взял в руки отчеты из Скотланд-Ярда и занялся их изучением. В них было достаточно много разного рода деталей, но все более или менее сводилось к тому, что рассказал Дейв. Казалось совершенно невозможным, чтобы такой человек, как Фаллон, имел что-то общее с мелким преступником, подобным Нискеми. И все же существовал поднос — они оба интересовались им, так же как Халстед и Гатт. Четыре американца и один поднос.

Вернулся Дейв, неся его в своих руках. Он положил поднос на стол.

— Тяжелый, — сказал он. — Должен стоить большие деньги, если это на самом деле золото.

— Так и есть, — сказал я, — Но не совсем чистое.

Он постучал по дну подноса ногтем указательного пальца.

— Это не золото — скорее похоже на медь.

Я взял поднос и внимательно осмотрел его, возможно, первый раз за последние двадцать лет. Он имел форму круга диаметром примерно пятнадцать дюймов; по всему краю его окружал орнамент шириною в три дюйма, составленный из сложного переплетения виноградных листьев, сделанных из золота, а центральная часть, диаметром девять дюймов, была покрыта слоем полированной меди. Перевернув поднос, я обнаружил, что обратная сторона выполнена из массивного золота.

— Тебе лучше это завернуть, — сказал Дейв. — Я поищу какую-нибудь бумагу.

— Вы фотографировали его? — спросил я.

— Еще бы. Во всех возможных ракурсах.

— Как насчет того, чтобы позволить сделать несколько отпечатков?

Он, казалось, обиделся.

— Ты, наверное, думаешь, что полицейские это особый вид сторожевых собак для Джемми Уила. Это не так. — Он покачал головой. — Мне очень жаль, Джемми, но негативы отослали в Лондон.

Порывшись в шкафу, он отыскал старые газеты и начал заворачивать поднос.

— Боб всегда пользовался своей собственной лабораторией. Ты найдешь дома все необходимое для того, чтобы сделать свои собственные снимки.

Это была правда. Мы с Бобом в юношеские годы увлекались фотографией, он в большей степени, чем я. Он сохранил свою привязанность, а я забросил это занятие после того, как уехал из дома, чтобы поступить в университет, но мне казалось, помнил еще достаточно для того, чтобы самостоятельно сделать снимок, проявить пленку и напечатать фотографии. Мне не хотелось поручать это кому-либо еще. Принимая во внимание большое значение, которое Фаллон придавал исследованию подноса, я решил не выпускать его из рук.

Когда я уходил, Дейв сказал:

— Помни то, что я тебе говорил, Джемми. Как только у тебя появится желание совершить какой-нибудь необдуманный поступок, зайди сначала ко мне. Моим боссам не понравится, если ты вдруг начнешь совать им палки в колеса.

Я вернулся домой и нашел камеру Боба. Я бы сказал, что Боба можно было назвать продвинутым любителем, если судить по имевшемуся у него оборудованию — камера Пентакс с хорошим набором объективов и увеличитель Дарст со всеми приспособлениями в должным образом организованной лаборатории. Я нашел катушку неиспользованной черно-белой пленки, зарядил камеру и приступил к работе. Его необычная электронная вспышка вызвала у меня некоторые затруднения, прежде чем я с ней освоился, и дважды срабатывала неожиданно, но в конце концов я отщелкал целую катушку и более-менее успешно проявил пленку. Я не мог сделать отпечатки до тех пор, пока пленка не высохла, поэтому лег спать рано. Но не раньше того, как запер поднос в сейф.

3

На следующее утро я продолжил битву с Джеком Эджекомбом, который оказывал упрямое сопротивление новым идеям. Он сказал грустно:

— Восемьдесят коров на сто акров — слишком много, мистер Уил, мы никогда не делали так раньше.

Я подавил в себе желание закричать и сказал терпеливо:

— Послушай, Джек: до сих пор на этой ферме выращивали свой собственный корм для скота. Почему?

Он пожал плечами.

— Так делалось всегда.

Это был не ответ, и он знал это. Я сказал:

— Если покупать корм для скота обойдется нам дешевле, чем выращивать его самому, то почему, черт возьми, мы должны его выращивать? — Я снова изложил план, который рассчитал компьютер, но приводить аргументы компьютер не мог. — Мы увеличим молодое стадо до восьмидесяти голов и отведем им эти земли под пастбища, а дополнительный корм будем покупать. — Я распростер свои руки над картой. — Этот холмистый участок годится только для овец, поэтому отдадим его им. Мы сможем обеспечить овец дешевыми кормами, выращивая корнеплоды в пойме реки и чередуя их с техническими культурами, такими, как пивоваренный ячмень. Но прежде всего мы должны прекратить заниматься выращиванием овощей на продажу. Это ферма, а не огород, здесь нет поблизости большого города, в котором мы могли бы продавать овощи, выращивание которых требует слишком много времени.

Упрямство Джека казалось непреодолимым. Так не делали никогда, и он не понимает, почему так нужно делать сейчас. Я был обеспокоен, поскольку до тех пор, пока Джек не поддержит мой план, мы не сможем начать его осуществление.

Нас прервала Медж.

— Вас желает видеть дама, мистер Уил.

— Она представилась?

— Она назвалась миссис Халстед.

Это заставило меня сделать паузу. Наконец я сказал:

— Попроси ее подождать несколько минут, хорошо? Пускай устроится поудобнее — спроси ее, не желает ли она выпить чаю?

Я снова повернулся к Джеку. В моем распоряжении остался единственный способ воздействия. Я понимал, что его беспокоит. Если он станет управляющим фермы и радикально изменит ее хозяйственную политику, то ему уготован тяжелый жребий — превратиться в мишень для насмешек фермеров-соседей. Его репутация была под угрозой.

Я сказал:

— Послушай, что я тебе скажу, Джек: если мы возьмемся за это дело, ты будешь управляющим фермы, а я более или менее отдаленным землевладельцем. В случае, если преобразования потерпят крах, ты сможешь свалить всю вину на меня, поскольку я их затеял, а ты только выполнял указания. А в случае успеха, который нас несомненно ждет, если мы только слаженно возьмемся за дело, — большая часть славы достанется тебе, поскольку все работы будешь выполнять ты один. Ты фермер-практик, а не я. Я просто теоретик. Но я считаю, мы сможем кое-чему научить местных парней.

Он обдумал этот аргумент, и лицо его заметно прояснилось. Я предложил ему путь к отступлению, щадящий его самолюбие. Он сказал медленно:

— Вы знаете, мне нравится идея насчет того, чтобы прекратить производство овощей; оно всегда причиняло массу беспокойств — слишком много трудозатрат на единицу продукции. — Он порылся в бумагах. — Вы знаете, сэр, если мы избавимся от него, то, мне кажется, что с работами на ферме смогут управиться меньшее количество человек.