Уилбур Смит - Горящий берег

Ознакомительный фрагмент

— Да он многоженец!

Анна надулась и покраснела от такого неприличия.

— Нет, нет, — заверил Майкл. — Вы ведь сами слышали, он это отрицает. Он человек чести и так не поступил бы. Он не женат ни на одной из этих женщин.

Майкл не испытывал угрызений совести: ему нужен был союзник в семье. В этот миг из погреба появилась счастливая пара, нагруженная черными бутылками.

— Там пещера Аладдина! — радостно воскликнул Эндрю. — Граф наполнил ее отличной выпивкой. — Он поставил на кухонный стол перед Майклом с полдюжины бутылок. — Ты только посмотри! Тридцать лет выдержки, как один день! — Он пристально посмотрел на Майкла. — Ты ужасно выглядишь, старина. Надо бы взбодриться.

— Спасибо. — Майкл изобразил улыбку. — Ты сама доброта.

— Естественная братская заботливость… — ответил Эндрю, открывая бутылку, потом, понизив голос, добавил: — Клянусь Богом, она просто потрясающая! — Он посмотрел туда, где женщины что-то делали у большого медного котла. — Я бы предпочел ее выпивке.

Неприязнь Майкла перешла в откровенную ненависть.

— Я нахожу это замечание отвратительным. Говорить так о молодой женщине, такой невинной и прекрасной… — Майкл, не закончив, замолчал. Эндрю склонил голову набок и удивленно посмотрел на него.

— Майкл, мой мальчик, боюсь, это опаснее любых ожогов и синяков. Тебе необходима интенсивная терапия. Я предписываю большую дозу этого уникального кларета!

Во главе стола граф открыл другую бутылку и наполнил стакан врача.

— Тост! — воскликнул он. — Смерть проклятым бошам!

— Б bas les boches[20]! — подхватили все, и, как только выпили, граф положил руку на черную повязку, прикрывавшую его отсутствующий глаз.

— Вот как они обошлись со мной под Седаном в семидесятом. Забрали глаз… но они дорого за это заплатили, дьяволы. Sacrй blеu[21], как мы сражались! Тигры. Мы были настоящие тигры.

— Коты полосатые! — сказала Анна из угла кухни.

— Ты ничего не понимаешь в войне и битвах. Эти храбрые молодые люди — они знают, они понимают! Я пью за них!

Он выпил и спросил:

— Где еда?

Аппетитного вида рагу из свинины, сосиски, мозговые кости. Анна снимала с печи дымящиеся блюда и ставила на стол, а Сантэн грудой насыпала маленькие свежие хлебцы.

— Ну, теперь расскажите, как идет битва, — потребовал граф, разламывая хлеб и окуная его в тарелку. — Когда закончится эта война?

— Давайте не портить добрую трапезу, — попытался уйти от вопроса Эндрю, но граф, чьи усы украшали крошки и соус, настаивал:

— Что слышно о новом наступлении союзников?

— Оно будет на западе, опять на Сомме. Там нам предстоит прорвать немецкую линию фронта.

Ответил Майкл; он говорил спокойно и уверенно и почти сразу завладел общим вниманием.

Даже женщины подошли от печи. Сантэн села рядом с Майклом и устремила на него серьезный взгляд, стараясь уследить за разговором на английском.

— Откуда вы знаете? — прервал Майкла граф.

— Его дядя генерал, — объяснил Эндрю.

— Генерал! — Граф с заинтересованностью посмотрел на Майкла. — Сантэн, разве ты не видишь, что наш гость испытывает трудности?

Анна нахмурилась, а Сантэн наклонилась к тарелке Майкла и разрезала мясо на небольшие куски, чтобы он мог есть одной рукой.

— Продолжайте! — торопил граф Майкла. — И что тогда?

— Генерал Хейг повернет направо. Там он ударит немцам в тыл и сломает их линию фронта.

— Ха! Значит, мы здесь в безопасности.

Граф потянулся за бутылкой кларета, но Майкл покачал головой.

— Боюсь, не совсем. С этого участка фронта снимут все резервы; силы на передовой сократят до батальона; все, чем можно пожертвовать, будет передвинуто в новый район форсирования Соммы.

Граф выглядел встревоженным.

— Это преступная глупость. Конечно, немцы будут атаковать здесь, чтобы ослабить давление на них на Сомме.

— А выдержит ли здесь линия фронта? — с тревогой спросила Сантэн и невольно посмотрела на окна кухни. С тех мест, где сидели, все могли видеть гряду на горизонте.

Майкл замялся.

— О, я уверен, что здесь мы сумеем задержать их надолго, особенно если наступление на Сомме будет развиваться успешно. А когда силы союзников зайдут немцам в тыл, давление здесь сразу ослабеет.

— Но что, если наступление захлебнется или возникнет заминка? — тихо спросила по-фламандски Сантэн.

Девушка, к тому же с трудом понимающая по-английски — она тем не менее сразу ухватила суть. Майкл ответил на ее вопрос с уважением, словно мужчине. Говорил он на африкаансе:

— Тогда нам придется нелегко, особенно если в воздухе у немцев будет преимущество. Мы можем снова потерять гряду. — Он помолчал и нахмурился. — Придется перемещать резервы. Возможно, нам придется отступить к Аррасу.

— Аррас! — ахнула Сантэн. — Это значит…

Она не закончила и огляделась, будто уже прощалась с домом. Аррас находился в глубоком тылу.

Майкл кивнул.

— Когда начнется наступление, вы здесь окажетесь в большой опасности. Вам придется оставить шато и уехать в Аррас или даже в Париж.

— Никогда! — воскликнул граф, переходя на французский. — Де Тири никогда не отступают.

— Только при Седане, — сказала Анна, но граф не обратил внимания на эту дерзость.

— Я останусь здесь, на своей земле. — Он показал на старое, заряжающееся с казенника ружье, которое висело на стене кухни. — Это оружие было у меня при Седане. Боши научились его бояться. Я повторю для них урок. Тири их проучит!

— Храбрец! — воскликнул Эндрю. — У меня тост. За французскую доблесть и за победу французского оружия!

Естественно, граф ответил тостом за генерала Хейга и «наших доблестных английских союзников».

— Капитан Кортни из Южной Африки, — заметил Эндрю. — Надо выпить и за него.

— Ага! — с воодушевлением подхватил граф по-английски. — За генерала… Как зовут вашего дядю-генерала? За генерала Шона Кортни и его смелых южноафриканцев!

— Этот джентльмен, — Эндрю показал на слегка покачивающегося, похожего из-за своих очков на сову врача, — офицер Королевской медицинской службы. Отличная служба, достойная тоста.

— За Королевскую медицинскую службу!

Граф принял вызов, но когда он потянулся за стаканом, тот задрожал раньше, чем граф к нему прикоснулся, и поверхность вина в нем покрылась мелкой рябью. Граф застыл. Все подняли головы.

Стекла кухонных окон задребезжали в рамах, и на севере послышался гром орудий. Немецкие пушки снова обстреливали гряду, издавая рык и лай, подобно диким собакам. Все слушали молча, представляя себе грязь и смерть в сырых траншеях всего в нескольких милях отсюда, от теплой кухни, где они сидят, наполнив животы вкусной едой и вином.