Александр Омильянович - В Беловежской пуще

— Два, — ответил Махоль и открыл дверь.

Человек, вошедший в комнату, был выше среднего роста, худой, по виду ему можно было дать около сорока лет. Его лицо покрывала щетина, он, вероятно, несколько дней не брился. Беспокойные глаза с интересом рассматривали Махоля и обстановку комнаты. На нем был поношенный плащ, на ногах — стоптанные грязные ботинки. Не спрашивая разрешения, он опустился в одно из кресел, свернул самокрутку и закурил.

Махоль некоторое время всматривался в незнакомца, как бы оценивая его взглядом и пытаясь найти те внутренние особенности, которые выдавали бы в нем мастера своего дела. Агент прервал короткое молчание:

— Я пришел бы раньше, но где-то около Кнышина мы нарвались на патруль жандармерии, и нам едва удалось уйти. Окрестностей я не знаю, ориентировался только по карте. Пришлось долго плутать...

— Где остальные? — спросил Махоль.

— В селе Шеляховске. Спят в сарае.

— Не удивились, что уходишь?

— Нет. С какой стати?

— Перестань курить эту отвратительную махорку! Я не переношу ее запаха. Возьми хорошую сигарету. — Махоль протянул ему пачку с сигаретами, а затем набрал номер телефона. — Альфонс?.. Приезжай. Да! Раньше не мог, нарвались на жандармов. Позвони Лотару и забери его.

Агент сидел в кресле и с безразличным выражением лица курил сигарету. Было слышно, как возле особняка остановилась автомашина. В саду раздались шаги. Агент поднялся с кресла. Шмидт и Хаймбах в мундирах гестапо вошли в комнату.

— Хайль Гитлер! — Агент выбросил руку для приветствия, на что оба гестаповца не замедлили ответить, с интересом разглядывая его: ведь ему предстояло осуществить их дьявольский план.

— Вы говорите по-немецки? — спросил его Шмидт.

— Так точно, герр штурмбанфюрер.

— Откуда ты знаешь немецкий?

— Мой отец был немцем, а мать русская. Я родился и вырос в немецкой колонии на Волге.

— Как добрались?

— В следующий раз мне не хотелось бы участвовать в подобной операции.

— Почему? — Шмидт вопросительно взглянул на него.

— Не знаю, как вы там договаривались с комендантом в Богушах, но часовые стреляли довольно метко. — Он показал в плаще дыру от пули. — Одного, между прочим, убили... Потом эта жандармерия около Кнышина! Хорошо, что было темно, иначе бы не добрался сюда.

Гестаповцев несколько покоробила наглость этого человека. Они многозначительно переглянулись, и Шмидт сказал:

— Ты не новичок в нашей работе и знаешь, что такие мелочи иногда случаются. Однако к делу. Ты сотрудничал с нами раньше?

— Да.

— С какого времени? — продолжал расспрашивать Шмидт.

— С тысяча девятьсот тридцать четвертого. До этого работал с кем-то другим.

— Непосредственно в России?

— Да.

— А затем?

— В тысяча девятьсот тридцать девятом я прибыл в Белосток и здесь работал до июня тысяча девятьсот сорок первого года.

— Где?

— В спецуправлении по строительству военных аэродромов и приграничных укреплений.

— Кто с тобой поддерживал связь?

— Политическая секретная служба, отдел шесть А.

— Непосредственно Берлин? — с интересом спросил Шмидт.

— Нет. Управление в Кенигсберге. Восточная Пруссия ближе, и это облегчало связь.

Шмидт имел уже эту информацию, но предпочитал ее проверить.

— Знаешь коммунистов? — снова спросил он.

— Многих.

— Я имею в виду не личные знакомства. Знаешь ли их методы работы, организационные формы, идеологию?

— Это тоже знаю.

— Хорошо?

— Даже слишком.

— В этой игре ты будешь «коммунистическим деятелем» и должен иметь дело только с ними. А знаешь, какой это противник? Небольшая ошибка, недосмотр... — И Шмидт многозначительно приставил палец к виску.

— Так точно, понимаю.

— Я вижу, ты умеешь логически мыслить. Надеюсь, и на деле будет то же самое.

— Постараюсь.

— Как тебя зовут теперь?

— Юзеф Хартный.

— Верно, — кивнул Шмидт и подал ему фальшивый партбилет. Агент со знанием дела осмотрел его.

— Подходит? — спросил Шмидт.

— Профессиональная работа, — ответил Хартный, пряча в карман партбилет.

— В Белостоке тебе надо возобновить старые связи.

— Не знаю, кто остался, но если кто из знакомых здесь есть, то свяжусь с ними.

— Сейчас ты получишь адреса пяти новых «товарищей», — вмешался в разговор Хаймбах.

— Коммунисты? — спросил агент.

— Да, — ответил Махоль, отдел которого подготовил данные об этих людях.

— А те трое, что бежали вместе с тобой, пригодны для подпольной работы? — спросил Шмидт.

— Надо подумать. Одного, видимо, придется убрать.

— Во время побега они ни о чем не догадались?

— Нет. Откуда же? Говорили, что, если б не я, погибли бы в этом лагере.

— Это хорошо.

— Но я еще не знаю цели задания.

— Мы как раз подошли к этому вопросу, — ответил Шмидт. — Здесь, в Белостоке, ты организуешь диверсионно-разведывательную группу. Это будет только начало, скажем, первая часть задания. Мы снабдим тебя пишущей машинкой, радиоприемником, бумагой и даже фальшивыми документами, если они кому-нибудь понадобятся, — размеренно говорил Шмидт. — Используешь тех троих или двоих, как сам решишь. Будешь привлекать к работе и новых людей...

— Ну да, но... — хотел сказать что-то агент.

— Я еще не закончил! — повысил голос Шмидт. — Не хочу тебя поучать, но действовать необходимо осторожно, тщательно соблюдать конспирацию. Ты будешь иметь дело с коммунистами, а это очень опытные и смелые противники.

— Я понимаю.

— Очень хорошо. У людей, которых ты привлечешь в свою группу, не должно возникнуть ни малейшего сомнения относительно подлинного характера твоей деятельности. Вместе с тем ты ничто не должен упускать из поля зрения. Я имею в виду вот что. Проводя операции со своей группой, создавая нелегальную сеть, вовлекая людей, налаживая всевозможные контакты, ты будешь искать только одного человека по кличке Сибиряк...

В тот же день Вырва договорился с Петром встретиться на окраине города. Конспиративную квартиру на Боярах Вырва покинул рано, сразу же по окончании комендантского часа. Смешавшись с толпой людей, спешивших на работу, он быстро направился к месту встречи. Еще издалека заметил, что на углу одной из улиц собравшиеся люди читают какое-то объявление. Вырва встал за спинами читающих. На большом листе бумаги с одноглавым плоскокрылым орлом и свастикой было написано:

«...За последнее время в Белостокском округе увеличилось число диверсионных актов, направленных против Германии...»