Георгий Шилин - Приключения 1968

Обрагон удивленно глянул на мальчика.

— Откуда тебе все это известно?

— Будьте спокойненьки! Я, дядя Феликс, день и ночь на страже революции!

Капитан притянул паренька к себе. Ощутил под пальцами, как худы его плечи.

— Отлично, Хуанито! А сейчас новый приказ: марш спать!

Он подвел его к двери.

— Ляжешь у нас, наверху. И без моего разрешения — никуда ни шагу.

— Дядя Феликс! — заканючил Хуанито. — А как же с этой рыжей?.. Я знаю, где она живет, я был уже около ее дома!

Обрагон с ласковой улыбкой посмотрел на мальчугана: «Из тебя вырастет настоящий солдат». Не надо его обижать.

— Хорошо, выспишься, а ночью вместе с моими бойцами пойдешь в засаду на Авениду Уна. Только смотри мне! Без разрешения командира группы никуда носа не суй!

— Слушаюсь, капитан! — стукнул пятка о пятку мальчик.

Когда он выбежал, Обрагон пододвинул календарь, пометил: «Путевку в санаторий для Хуанито». Нажал кнопку звонка. Сказал появившемуся в дверях дежурному:

— Приведите Карлоса Наварра.

Потом снял трубку телефона и позвонил в радиоцентр. Кто ночью дежурил в вестибюле? Шофер Мануэль Родригес. Редактор Варрон. Бланка Гарсия де Сальгадо. Попросил, чтобы немедленно послали за Варроном и передали его просьбу как можно скорее прийти в управление безопасности: срочное дело.

Он подошел к карте республики. Задумался, глядя на нее. Из опыта знал: разрозненные сведения — как штрихи на листе бумаги: один к другому — они в конечном счете создают цельный рисунок. Неужто с первых же шагов удача пришла в руки?.. Он не верит случайностям и не полагается на удачливость. Враг хитер, и победит в единоборстве более умный и сильный.

Боец ввел в комнату Карлоса. Обрагон снова сел за стол, показал арестованному на кресло.

— Что еще? — угрюмо спросил Наварра.

Дуэль продолжалась. Вчера в проигрыше оказался Обрагон. Или помешал команданте, или неправильным был психологический расчет. Пожалуй, на Карлоса скорее подействует не насмешка, а откровенность…

Обрагон молча разглядывал арестованного. Наварра устало протянул руку, взял со стола сигарету.

— Я же сказал: больше не выжмете из меня ни слова.

— И уже выпалил целую дюжину. Слушай, Карлос, не карабкайся на пьедестал героя.

Он говорил, словно бы думая вслух:

— Смотреть реальным обстоятельствам в глаза — для этого нужно больше мужества.

— А ты, Феликс, как бы вел себя на моем месте? — Карлос несколько раз затянулся, закашлялся.

Обрагон встал, подошел к окну, распахнул створки. Город уже был залит солнцем. Щебетали птицы. Ветер на какое-то мгновение затих. Все так же задумчиво капитан проговорил:

— Прежде всего я не дался бы в руки врагов живьем… Но если бы и схватили, не сказал бы ни слова. А ты уже много сказал. Фактом больше, фактом меньше — не имеет значения… А самое главное, скажу тебе откровенно, — я ни при каких обстоятельствах не мог бы перейти на сторону врага. Даже если бы разочаровался в идеалах, за которые дрался… Я просто пустил бы себе пулю в лоб.

Карлос снова затянулся сигаретой. Опустил голову. Задумался. Какие мысли накладывают такую тяжелую печать на его лицо, заостряют морщины?.. Обрагон не торопился нарушить молчание. Наверное, наконец-то Карлос все понял. Хотя бы только одно: надеяться ему не на что — и остается только достойно закончить игру…

Они продолжали молча курить. Наконец Карлос смял в пепельнице сигарету и поднял голову, посмотрел на капитана. Обрагон встретился с ним взглядом и понял — Наварра решил, наконец, говорить.

— Может, ты и прав… — сказал Карлос. — Эх, если бы я знал, какие фортели выкинет со мной судьба, не ввязывался бы в эту историю!.. Видно, история не по мне…

Он помедлил. С усмешкой спросил:

— Так какие детали ты хочешь уточнить?

Обрагон вернулся к столу.

— Явочные квартиры, на которых может объявиться Конрад де ла Ронка.

Арестованный мстительно улыбнулся.

— Вот оно что! Обкладываете, значит, Маэстро со всех сторон?

Он огляделся.

— Любопытно, как этот красавчик будет вести себя в этом кабинете?.. Дай карту города.

Капитан развернул на столе карту. Карлос склонился над ней, изучая. Потом стал показывать, тыкая в сплетения улиц вздрагивающим, в ссадинах пальцем:

— Здесь… Здесь… Здесь… Пароли…

— «Аделанте», отзыв: «Фиалка», — подсказал Обрагон. — Это все нам известно. А еще?

— Больше не знаю, честное слово.

Капитан подумал: «Да, больше он, оказывается, не знает…»

— А знакомо тебе имя: Бланка Гарсия де Сальгадо?

Карлос задумался. Отрицательно качнул головой.

— Н-да…

В дверях появился дежурный:

— Капитан, пришел компаньеро Варрон.

— Пусть войдет!

— Салуд, камарадос! — Редактор, прихрамывая, приблизился к Обрагону, похлопал его по плечу. — Рад тебя видеть, старик! Все белеешь!

И повернулся к Карлосу.

— Привет, Карлос! Рад тебя видеть! А ты все такой же!

Протянул ему руку. Карлос вскочил.

— Что это о тебе так давно не было слышно? — продолжал Варрон.

Наварра отступил на шаг.

— Не дотрагивайся до меня! Запачкаешься…

Наступило неловкое молчание. Редактор перевел взгляд с Карлоса на Обрагона:

— Не может быть…

Капитан нажал кнопку звонка. Вошел боец.

— Уведите арестованного.

Карлос направился к дверям. Маскировочная куртка висела на его плечах. Кисти рук почти касались колен. На пороге он остановился. Сипло проговорил:

— Прощай, Феликс… Прощай, Педро…

Развел руками — и вышел.

Варрон посмотрел на капитана:

— Неужели?..

— Да, еще один… И не только дезертир и предатель… Высадился на днях во главе банды «гусанос» в Эскамбрае. Имел диверсионные задания в Гаване.

Редактор сел. Стал раскачиваться в кресле из стороны в сторону, как маятник.

— А я ничего и не знал… Только подумать: Карлос Наварра, лейтенант, герой вылазки на Санкти-Спиритус!.. «Давно не видел…»

— И мы-то, стыд и позор, так давно не виделись! — перевел разговор Обрагон.

— Проклятая работа. Отбирает все до последней минуты, до последней извилины! — Редактор постучал себя по лбу.

Они замолчали. Каждый думал о своем.

— Да, с каждым днем она становится все ответственней и сложней… — первым нарушил молчание капитан. — Там моя задача была не допустить, чтобы в наши отряды проник провокатор. А теперь мы охраняем безопасность государства.

— И во весь голос вещаем на весь мир! — отозвался Варрон. — Все сложней с каждым днем…