Холодная комната - Григорий Александрович Шепелев

знает. А ещё она знает, что ты со мной говорила. Тебе всё ясно?

– Господи, господи, что мне делать? Скажи, пожалуйста, что мне делать теперь?

– Заткнуться. И успокоиться. Я всё сделаю.

Но Альбина не успокоилась. Продолжая стискивать её руки, Юлька тихо и коротко изложила ей основные перипетии своей истории, не забыв коснуться и Соньки с её подругами.

– Так я тоже стану бомжихой? – ужаснулась Альбина, – мне тоже отрежут ногу?

– Речь не о том, станешь ты бомжихой или не станешь! И уж, конечно, не о ноге, которую никому пока не отрезали. Тебе нужно сейчас решить, когда ты умрёшь – в ближайшие сутки или…

– Через шестьдесят лет, – не стала тянуть Альбина с решением, – ровно через шестьдесят лет. Мне больше не нужно. Я не хочу быть дряхлой старухой.

– Наконец-то я слышу речь умной женщины, – облегчённо вздохнула Юлька, – и это радует. А теперь давай помолчим. Я очень устала.

Такси уж ехало по Рублёвке, вылизанный асфальт которой блестел под звёздами, как расшитый золотом чёрный бархат.

– Говори, куда дальше? – крикнула Сонька.

– Следующий поворот направо, – отозвалась Альбина, – перед шлагбаумом тормози.

Таксист так и сделал. К машине приблизились два охранника.

– Это я, – сказала Альбина, приоткрыв дверь. Охранники изумились. Один из них, заглянув в машину, спросил:

– Так вас не похитили?

– Что за бред? Кому я нужна?

– К нам сюда милиция приезжала. Сказали, что вас схватили и увезли, а вашей подруге сломали руку.

– Да это всё ерунда! Мои подруженции отношения выясняли, и мне немножко досталось. Но у меня к ним претензий нет.

Охранники недоверчиво поглядели на Юльку с Сонькой.

– Вы не могли бы выйти, Альбина? – предложил тот, что прежде молчал.

– Зачем?

– Позвольте нам убедиться, что проблем нет.

Альбина, пожав плечами, вышла, и, удалившись от «Волги» шагов на десять, остановилась.

– Всё? Убедились?

– Да. Желаете ехать дальше?

– Ну, разумеется.

Возвращаясь в машину, кинозвезда прибавила:

– Сообщите легавым, что я вернулась домой – живая, здоровая, и хочу поспать до утра.

– Мы поняли вас, Альбина. Спокойной ночи.

Остановив машину перед воротами, таксист взял у Соньки двести рублей. Все три пассажирки вышли. Такси уехало.

– Вы ночуете у меня? – спросила Альбина, нажатием кнопки пульта открыв ворота.

– Шестьдесят лет ещё не прошли, – напомнила Юлька. До дома она смогла дойти лишь с помощью Соньки, положив руку ей на плечо. Альбина шла рядом, также оказывая посильную помощь, которая заключалась в прикосновении к рукаву. Свой сотовый телефон она из кармана Юльки достала.

В спальне Юлькину ногу перевязали. При виде её распухшей и отливающей неестественной синевой ступни Альбина скривила ротик. Но она всё же помогла Соньке распаковать пузырёк с перекисью и бинт. Завершив работу, Сонька сказала, что надо вызывать Скорую. Юлька молча откинулась на подушку и улыбнулась. Весь её лоб был покрыт испариной.

– Очень сильное воспаление, – продолжала Сонька, потрогав его ладонью, – антибиотики не помогут. Если промедлим, то пальцы начнут чернеть. Ты так потеряешь ногу, Юлечка!

– Завтра.

– Что – завтра?

– Завтра будет больница. После прокуратуры. Её нельзя оставлять одну.

– Я могу поехать с вами в больницу, – подала голос Альбина, – а завтра утром все вместе поедем в прокуратуру. Пусть тебе хоть укол какой-нибудь сделают или капельницу поставят!

– Нет, это слишком опасно. Дайте антибиотик!

Сонька дала. Альбина, тем временем, извлекла из бара бутылку виски. Сев на ковёр около тахты, они с Сонькой выпили по бокалу.

– И ты одна живёшь в таком большом доме? – спросила Сонька, глядя по сторонам. Альбина кивнула. Юлька, лежавшая на тахте, закрыла глаза и сразу увидела безобразные, разноцветные, злые рожи. Они то скалили зубы, то надували щёки, то усмехались. Юлька хотела с ними заговорить – спросить, что им нужно, но вместо слов с её губ сорвался лишь слабый стон.

– Юлька, что с тобой? – встревожилась Сонька. Голос её звучал как будто издалека.

– Нет-нет, ничего! Нога немножко болит. Но антибиотик скоро подействует.

– У неё горячечный бред, – шёпотом сказала Альбина, – надо вызывать Скорую.

Сонька жестом дала согласие. Встав, Альбина ушла. Через три минуты она вернулась и приняла прежнее положение. Сонька снова налила виски.

– Сонечка, – тихо позвала с тахты Юлька.

– Что?

– Ты меня не бросишь до моей смерти?

– Ах, твою мать! Я сдохну от тебя раньше! Лежи, молчи. Ты от разговора силы теряешь.

– Позвони Бровкину.

– Кому?

– Бровкину. Кириллу. Пусть он приедет.

– Ты что, с ума сошла?

– Пусть приедет. Тогда ты вызовешь Скорую. Мы с тобой поедем в больницу. Он тут, с Альбиной останется. Утром он отвезёт её к следователю. Другого выхода нет.

– Пожалуй, что так, – согласилась Сонька и встала на ноги, – диктуй номер.

Юлька продиктовала. Нажав названные цифры на своём сотовом телефоне, Альбина передала его Соньке. Та вышла с ним, взяв также бокал. Вскоре её голос донёсся из коридора. Слов было не разобрать, хотя эмоциональная трескотня порой приближалась. Видимо, Сонька ходила взад и вперёд. Юлька продолжала смотреть на рожи. Они кривлялись. Закончив переговоры, Сонька вернулась. Подошла к Юльке и ещё раз положила руку на её лоб. Юлька широко открыла глаза.

– Приедет?

– Да, но не быстро. Часа через полтора. Скорая приедет гораздо раньше. Делаем так. На «Скорой» довозим Альбину до поворота, где пост охраны. Там, на посту, Кирилл её заберёт и сделает всё, что нужно. А мы с тобой поедем в больницу.

– Что он ещё сказал?

– Чтоб ты не боялась. Так и сказал: «Пускай не боится».

– Я всё равно боюсь, – прошептала Юлька, закрыв глаза, – мне просто ужасно! Они опять пришли, эти глупые, злые рожи! Мамочка! Где ты, мамочка?

Экипаж Скорой помощи состоял из двух молодых парней. По очереди коснувшись головы Юльки, они размотали бинт и сразу сказали, что нужна госпитализация.

– Неужели всё так серьёзно? – спросила Сонька.

– Как вам сказать? Если ей нога не нужна, то, в принципе, нет, не всё так серьёзно. Где телефон?

Альбина дала мобильник.

– Где её паспорт?

– Она его потеряла, – сказала Сонька. И тихо-тихо прибавила, – мы заплатим! Мы хорошо заплатим. Вы только нас отвезите туда, где лечат.

– Лечат в Швейцарии. Говорите возраст, имя, отчество и фамилию.

Сонька назвала Юльку Новиковой Светланой Марковной, двадцати восьми лет. Пока один фельдшер созванивался с диспетчерской, другой сделал Юльке укол, затем – перевязку.

– Тридцать шестая, – сообщил первый, кладя мобильник на стол.

– Это где такая? – спросила Сонька.

– В Измайлово.

– А она хорошая?

– Я уже ответил на ваш вопрос. Пожалуйста, одевайте её. Чем быстрее тронемся…

– Тем быстрее отрежут ногу! – внезапно подала голос Юлька, и, призывая на помощь все свои силы, встала с постели, – не прикасайтесь ко мне! Я самостоятельный человек!

Тут её качнуло. Она упала. Сонька помогла ей одеться. Фельдшер, который делал укол, легко, как пушинку, взял её на руки и понёс к машине. Его напарник нёс саквояж.

Оба медработника разместились в кабине, рядом с водителем, а Альбина, Юлька и Сонька – в задней части машины. Юлька легла. Автомобиль тронулся. Благодаря тому, что Альбина заблаговременно установила автоматический режим работы ворот, их створки раздвинулись перед «Скорой помощью», а потом