Первый Выбор - Канира

class="empty-line"/>

Диди отпила из своей чашки. Улыбнулась.

— Разве сестра не может навестить брата?

— Может. Но обычно не делает этого просто так.

— Ты прав, — согласилась она. — Обычно не делаю. Но ты сидишь здесь уже три месяца. По земному времени. Три месяца смотришь на чёрную дыру. Это начало беспокоить некоторых из нас.

Три месяца. Казалось, прошло несколько дней. Или часов.

— Кого беспокоить?

— Судьбу. Она видит, что твоя линия стала… размытой. Ты не делаешь выборов. Не двигаешься вперёд. Просто существуешь.

Диди поставила чашку на блюдце.

— Люцифер тоже спрашивал о тебе. Хотел прийти сам, но я сказала, что справлюсь.

— Справишься с чем?

— С тобой, — улыбнулась она. — С потерянным Архангелом, который не знает, что делать дальше. Знаешь ты первый у меня, это-о-о, так волнительно.

Слова были прямыми. Без украшательств. Со смехом и улыбкой. Типично для Диди. Смерть не умела лгать, и любила шутить.

Я отпил чай. Вкус был… приятным. Тёплым. Неожиданно успокаивающим. Улыбнулся.

— Не знаю, что делать, — признал я тихо. — Ушёл из Серебряного Города. Сделал Выбор, который думал приведёт к чему-то, потому не видел смысла сидеть у подножье Трона и просто наблюдать. Хотел действовать. Думал, найду ответы. Цель. Направление. Вместо этого нашёл только вопросы.

— Хорошо, — сказала Диди.

Я посмотрел на неё.

— Хорошо?

— Да. Вопросы — начало понимания. Если бы у тебя были только ответы, ты бы не рос. Знаешь не многие из нас не используют Всезнание. Я думаю только ты в этом преуспел, остальные…любят схитрить.

— Рост, — усмехнулся я. — Все говорят о росте. Каждый кого я встречал. Эволюция. Но что это значит на практике? Сидеть у чёрной дыры и страдать от экзистенциального кризиса?

Диди рассмеялась. Звук был лёгким, мелодичным.

— Не совсем. Хотя страдание — часть процесса. Смертные знают это лучше нас. Они растут через боль. Через потери. Через моменты, когда не знают, что делать дальше.

Она взяла печенье с тарелки. Откусила. Жевала задумчиво смотря на чёрную дыру.

— Знаешь брат, ты стал немного смертным. Михаил, второй после Отца стал смертным. Конечно, раньше бы это прозвучало как что-то страшное. Но сейчас, когда Тьма заняла Свет, это всё выглядит… в хорошем смысле. Начал чувствовать неопределённость. Сомнения. Это делает тебя более… настоящим. Раньше ты был словно робот.

— Не хочу быть смертным, — возразил я. — Хочу быть Архангелом, который знает свою роль.

— Почему?

Вопрос остановил меня.

— Потому что… потому что так было всегда. Я был Воином Света. Защитником порядка. Это определяло меня.

— Определяло, — кивнула Диди. — Прошедшее время. Что определяет тебя сейчас?

Молчал. Не знал ответа.

Диди допила чай. Налила себе ещё. Налила мне тоже, хотя я не просил.

— Знаешь, что я делаю? — спросила она. — Каждый день. Каждую секунду. Миллиарды лет подряд.

— Ведёшь души.

— Да. Ведь души. От Жизни к тому, что дальше. Смотрю, как они умирают. Слушаю последние слова. Чувствую последние мысли. Наблюдаю их прошлое и будущее, их настоящее которая заканчивается.

Она снова посмотрела на чёрную дыру.

— Знаешь, иногда это ужасно. Дети, умирающие от болезней. Люди, убитые насилием. Старики, умирающие в одиночестве. Каждый раз больно. Даже для меня, кто видел это на протяжение существование Всего.

— Но ты продолжаешь.

— Да. Потому что это моя роль. Не потому что обязана. Потому что выбираю. Выбрала, давным-давно. Каждый раз заново. Выбираю быть там для них. Выбираю делать работу важной. Значимой.

Диди повернулась ко мне.

— Ты потерял свою роль. Или думаешь, что потерял. Но роль — это не то, что тебе дают. Это то, что ты выбираешь.

— И что я должен выбрать?

— Не знаю, — призналась она. — Никто не знает. Только ты можешь решить.

Слова висели между нами. Я смотрел в чашку. Тёмная жидкость отражала искажённый свет от чёрной дыры.

— Если бы ты не была Смертью, — спросил я медленно, — кем бы ты хотела быть?

Диди задумалась.

— Не знаю. Никогда не думала об этом. Смерть — всё, чем я была. Всегда. Я и мои братья, сёстрами могут уйти, но не могут быть свободными. К сожалению.

— Но если бы могла выбрать заново?

Она улыбнулась. Задумчиво постучала по подбородку и кивнула.

— Ну…может быть, садовником. Кто-то, кто выращивает вещи. Наблюдает, как они растут. Заботится о них. Это была бы приятная перемена от того, чтобы смотреть, как всё умирает.

Образ Смерти как садовника был странным. Но как-то подходящим.

— Почему не попробовать? — спросил я. — У тебя есть аватары. Они могут делать работу, пока ты… садишь цветы.

Диди покачала головой.

— Потому что это не моё. Садоводство. Жизнь. Это для других. Я — про конец. Про переход. Это то, что имеет смысл для меня.

Она посмотрела на меня внимательнее.

— Но ты не я. Ты не должен оставаться тем, кем был. Ты можешь стать кем-то другим. Чем-то другим. Твоя Суть позволяет выбирать. Как и всем Ангелам.

— Кем?

— Вот в чём вопрос, — кивнула она. — И ответ не придёт, пока сидишь здесь и смотришь на чёрную дыру.

Я допил чай. Поставил чашку на блюдце.

— Что ты предлагаешь?

Диди встала. Подошла к краю, где пространство начинало искривляться от гравитации чёрной дыры.

— Пойдём со мной, — сказала она просто.

— Куда?

— Куда-угодна. Везде и всюду. Ко всем. Я и мои аватары покрываем всё Творение. Каждый мир. Каждое измерение. Каждый сектор, даже закрытые. Видим жизни, которые заканчиваются. Истории, которые завершаются.

Она повернулась ко мне.

— Может быть, если увидишь достаточно концов, поймёшь, какое начало хочешь для себя.

Предложение было неожиданным. Странным. Но как-то… привлекательным.

— Ты хочешь, чтобы я путешествовал с тобой? Наблюдал смерти?

— Да. Но не как Архангел. Не как Воин Света. Просто как наблюдатель. Как брат, которому нужна перспектива.

Диди вернулась к столику. Начала убирать чайный сервиз обратно на поднос.

— Ты ищешь ответы. Сидение здесь не даёт их. Может быть, движение даст. Может быть, видя, как другие заканчивают свои истории, поймёшь, как начать свою.

Я встал. Подошёл к краю рядом с ней. Посмотрел на чёрную дыру последний раз.

Она продолжала вращаться. Пожирать пространство. Существовать без вопросов или сомнений.

Завидовал ей. Но не хотел