Два шага назад - Вадим Валерьевич Булаев

то ли кашу варил. Пахло так себе, я не подходил.

Отзвонившись в бригаду, сообщил о том, что сижу, бодрствую, охраняю вверенное имущество.

— Принято, — коротко пробасил динамик и про меня все забыли до следующего контрольного созвона.

Через час, набив брюхо, водила уполз в кабину, а я остался один. Совсем один. Редкое чувство в последние месяцы моей жизни. Приятное, свободное, тягучее, как пастила. До службы я и не предполагал, что значит быть в полном одиночестве.

Не уйдя в свою комнату и врубив музыку погромче или залипнув в соцсети, а по-настоящему, выстрадав это желание и смирившись с вечной суетой вокруг тебя, глазками камер видеонаблюдения, запахом мужского пота, скрипом коек, ощущением постоянного присутствия посторонних на каждом метре пространства.

И вот всего этого нет. Только я, звёзды, дорога, ветер, да остывающая после жары громадина грузовика.

Переставив стульчик к дверям прицепа, с удовольствием сел, рядом поставил бутылку полученной газировки, и привычно впал в полуотрешённое состояние часового, пограничное между явью и сном.

***

Звонок коммуникатора запиликал после полуночи, чем весьма удивил. Достал, посмотрел на дисплей — дежурка. Что им надо? Не особо задумываясь, нажал на приём.

— На связи.

— Маяк, к тебе едет наша машина. Людей ты не знаешь, но они тебя сами позовут. Бросай всё и поезжай с ними.

— А груз?

— Что там? — нетерпеливо рыкнул далёкий собеседник голосом ответственного по батальону, которому я в настоящий момент подчинялся.

— Туалетная бумага.

— Маяк, иди на хер. Не утомляй тупостью. Выполняй приказ.

(*) Легковоз — военный водитель легкового автомобиля. Армейский сленг.

Глава 3

Неброский минивэн семейного типа остановился напротив грузовика примерно через час. Из него вышел широкоплечий мужчина в гражданской одежде. На вид — лет сорок, может меньше. Весь из себя такой основательный, кряжистый, с густой бородой и стрижкой «под ноль».

Приехал он не один. На пассажирском сиденье, залипнув в коммуникатор и не обращая абсолютно никакого внимания на происходящее вокруг, мирно сидел ещё один тип, как две капли воды похожий на вышедшего – такая же волосатая рожа и босая макушка.

Все эти подробности, необычные для тёмной ночи, я смог разглядеть только потому, что в салоне предусмотрительно включилось освещение и никто не делал резких движений.

— Маяк! — позвал меня широкоплечий. — Грузись.

Но я и не подумал двигаться с места. Правда, и в ночного гостя не целился. Так, держал винтовку в руках, готовый ко всему.

Громко спросил:

— Ты кто?

Представляться мне никто не стал. Вместо этого бородач, почти не поворачиваясь к спутнику, распорядился:

— Набери дежурку. Пусть этого параноика успокоят.

Тот кивнул и, почти сразу приложив аппарат к уху, пробубнил в него пару фраз.

Со мной связались менее чем через пять секунд.

— Ты чего чудишь? — сходу наехал ответственный. — Приказа не понял?!

— Прекрасно понял. Однако кто приедет — не уточнялось. Передо мной двое гражданских в гражданской машине. Я при исполнении. Мне что, к каждому притормозившему подбегать и исполнять все его желания?

Динамик, помолчав, поражённо протянул:

— Ну ты и зануда, Маяк... — А после добавил, командно. — Перебирайся к этим людям. Делай, что скажут. Усёк?!

— Полностью, — покладисто согласился я, выходя из-за фуры, где оборудовал себе временный пост, и убирая звонилку в карман разгрузки. А что? По ночам кто угодно шляется, потому торчать на открытом со стороны дороги пространстве как-то не хочется. Взял у водилы одеяло, улёгся примерно посередине прицепа и спокойно посматривал из-под днища на дорогу.

Сборы у меня армейские: поставил винтовку на предохранитель, подхватил заранее вытащенный из кабины рюкзак. Напоследок стукнул кулаком по кабине тягача, дождался, пока высунется заспанная физиономия хитрована-водителя.

— Я уезжаю.

— Куда? — спросонок, почти не соображая, брякнул он первое, что пришло на ум.

— Куда надо. Ответственность за сохранность груза на тебе. Пломбы в порядке. Проверяй.

Покидать тёплую кабину симулянт-ремонтник не пожелал, отделавшись широченным зевком. Его выбор.

Посчитав все формальности улаженными, я перешёл через дорогу к минивэну.

— Минус, — дожидающийся мужчина протянул руку для знакомства. — Он, — кивок в сторону пассажира, — Стан. А ты хорош... По первому свисту не прыгаешь. Жизнь научила или свои подсказали?

Про «своих» я не очень понял, однако в подробности вдаваться не стал. Ответил коротко:

— Жизнь.

— И то дело. Назад усаживайся, — проговорил мой новый знакомый, забираясь на водительское место, и с одобрением добавил. — Паранойя — наше всё. Узнай парни, что ты людям доверяешь — в батальоне бы потом и за человека не считали. Даже к психологу не повели бы.

А вот это интересное замечание... Психолог — личность полулегендарная, практически никому не подчиняющаяся. В свободное время ходит по расположению, бродит почти бесцельно, изредка парой слов с кем-нибудь перебросится. Больше наблюдает. В служебное — сидит в кабинете, периодически выдёргивая бойцов и общаясь с ними о разном. О чём конкретно — без понятия. Кто ходил — молчат, а сам я лишь раз удостаивался чести посетить штатного мозгоправа после официального принятия в ряды бригады.

Ничего особенного, визит получился без ярких впечатлений. Прошёл несколько пустяковых тестов, рассказал о музыкальных вкусах, о половых предпочтениях, угостился предложенным соком. В конце получил напутствие служить исправно и при малейшей необходимости обращаться к нему. Больше он от меня ничего не требовал.

И, вместе с тем, психолога многие побаивались или относились к нему с опаской. Внешне тихий, неторопливый мужчина в чине лейтенанта обладал внушительной властью над рядовым и сержантским составом. Сочтёт бойца неподходящим для бригады — и с ним легко могут разорвать контракт в одностороннем порядке, без объяснения причин.

К заключениям о психическом здоровье начальство относилась всерьёз, так что привычный образ всепонимающего, доброго дядюшки рядом с удобной кушеткой — несколько не тот случай. Припишет какую-нибудь «повышенную агрессивность» — и обратного не докажешь, хоть обвешайся медицинскими справками от его гражданских коллег.

Но, при всей должностной обособленности, привилегированной персоной психолог не был. Как и прочие, мотался в командировки по служебным делам, ходил в