Ольга Репьева - Необыкновенные приключения юных кубанцев

— Ну и напрасно. Я и теперь ещё вполне уверен. Просто нужно было начинать с той стороны мыска. Но ещё не вечер, немного отдохну и…

Резко выделившись из монотонного шума-гама, над лиманом разнесся звук, напоминающий выстрел. Не успев закончить мысль, Андрей устремил взгляд туда, где они с полчаса тому назад начали поиск.

— Ага! Я же говорил! — вскричал он. — Видишь, видишь! — показал на нескольких «утей"', вначале кинувшихся в разные стороны, затем развернувшихся в направлении на юг. — Обратно там же взлетели!

Работая теперь вдвоём — веслом и шестом — заспешили в обратном направлении. Обогнули выступ, пошли вдоль противоположной стороны. В этот раз не звали: с помощью двух пальцев Андрей издавал свист не хуже сказочного Соловья-разбойника. Прислушивались и снова продолжали, не заходя в бухточки, плыть вдоль зарослей, пока Марта не подала знак рукой, сообщив: — Останови: мне почудился голос!

Андрей положил весло, прислушались. Точно: обзывается, и где-то совсем близко! Несколько метров — и вот уже отчётливое: — Эй, люди, я здесь!

Теперь голос слышен и сквозь плеск воды. Вот он уже напротив. Разворот — и лодка на треть длины вонзается в камыш. Налёг на шест — подвинулась ещё немного; но он так глубоко вошёл в вязкое дно, что при попытке выдернуть лодка на столько же отошла назад. Стало очевидно: таким способом не продвинуться.

— Как же быть? — потерянно спросила Марта.

— Не расстраивайся. — Андрей зачерпнул воды, плеснул в лицо — пот заливал ему глаза. — Но без твоей помощи мне не управиться.

— Скажи, что делать, я постараюсь.

— Я спрыгну и стану толкать, а ты хватайся за стебли и тяни на себя — Ребята, вы хотите лодку ко мне подогнать? — совсем близко послышался голос лётчика, видимо, убедившегося, что имеет дело с двумя подростками. — В этом нет надобности.

— А разве… Мы подумали, что вы тяжело ранены, — сказал Андрей.

— Рана пустяковая, я смогу добраться до лодки своим ходом.

— Подождите, я вам помогу! — Андрей спрыгнул в воду и, раздвигая камыш, скрылся в его гуще.

Марта, с непривычки или от усердия, натёрла шестом водянку на ладошке; та лопнула, щемило; хотела перевязать хоть наскоро, как услышала шелест и хлюпанье — вернулся Андрей. Один. На её вопросительный взгляд пояснил:

— Решил всё же добраться лодкой. Из-за парашюта. Иначе комары его ночью заедят. Ранен не сильно, сможет нам пособить.

Привязал к скобе конец стропы, зашёл с кормы и, крикнув «я готов!», стал толкать. Дело пошло. Под возгласы «раз-два, взяли! «лодка рывками подавалась вперёд. Метр, ещё один, ещё… Вот уже виден парашют: края его, скомканные, лежат на камышовых стеблях, примятых, видимо, специально, с целью маскировки. А вот и он сам — в мокрой лётной форме, невысокий, нестарый; левая рука забинтована, в рыжих пятнах, согнута в локте, прижата к груди. Перехватываясь правой, тянет за стропу, наматывая её на себя, — помогает Андрею. Наконец, подтянулись вплотную.

— Как же вы здесь оказались? — вопрос улыбающейся Марте.

— Видели, как вы падали с парашютом… И решили найти и спасти. Мы вас давно уже ищем, зовём — неужели не слышали?

— Слыхать-то слыхал… И отзывался, да, видать, недостаточно громко. А потом вас не стало слышно, я не на шутку испугался и решил посигналить выстрелом.

Андрей тем временем залез в лодку, закрепил её, воткнув шест со стороны кормы, заметил:

— Надо было вам выстрелить сразу, как токо меня услышали.

Воздерживался из осторожности. Немцы уже здесь?

— Ещё нету. Держитесь и переходите, — протянул весло. — Не бойтесь, она устойчивая.

Лётчик без особого труда перебрался в лодку. Сблизка стало заметней, что он бледен, искусан, всё ещё мокр до плеч.

— Что с рукой, кость не задета? Крови много потеряли? — интересовалась Марта, расстёгивая сумку.

— Спасибо, с костью, кажется, обошлось. А кровь — перевязал вот, остановил вовремя.

— Надо немедленно сделать настоящую перевязку, а то как бы не схлопотать гангрену. Садитесь вот сюда, я — быстренько, — потребовала она.

— Мы прихватили бинты и йод, — вставил слово Андрей, тоже от имени обоих.

— Даже это предусмотрели! — удивился раненый. — Но, по-моему, рана не настолько опасная, чтобы…

— И правда: может, выберемся на плёс — потом? — предложил Андрей. — Там не так душно и комарья нет.

— По нашей вине и так много времени упущено! — решительно воспротивилась она. — Сломи метёлку, будешь отпугивать этих кровососов.

Говоря это, она достала свёрток с принадлежностями, вооружилась ножницами, срезала кое-как завязанный узел, стала осторожно сматывать повязку, тоже марлевую, но сделанную наспех, набухшую кровью. Андрей двумя пушистыми султанами принялся отгонять от них тощих, въедливых насекомых, радуясь в душе, что взял именно её, а не кого-либо из ребят.

Едва Марта отделила бинт, как рана сильно закровоточила снова. — Ой, мама! — вскрикнула санитарка, однако не растерялась: — Дядя, прижмите вену, вот здесь. Андрей, быстро, нужна верёвка для жгута!

Тот ножом отхватил кусок стропы.

— Здесь, перед локтем, Андрюша, — оттопырив руку, показал лётчик. — Еще виток… теперь стягивай — потуже, не бойся.

Жгут своё сделал. Ватным тампоном Марта убрала кровь. Рана оказалась сквозной, рваной. Тщательно обработав края её йодом, наложила марлевый тампон, примотала, израсходовав метровый бинт. Из жгута сделала перевязь.

— Спасибо, дочка! Тебя как звать? Очень грамотная работа, — похвалил раненый. — Где ж научилась такому мастерству?

— Помогала маме в госпитале. Мы готовы, — сообщила Андрею, пряча остаток принадлежностей в сумку. — А вас как зовут?

— Зовите меня Александром Сергеевичем. Или дядей Сашей — как вам удобней.

— Дять Саша, — тут же обратился Андрей, — перейдите теперь на заднюю лавочку, а мы втащим на лодку парашют. Иначе вам несдобровать.

— Что ты имеешь ввиду? — не понял тот.

— Эту ночь вы проведёте на островке посреди лимана. Пока мы с ребятами подготовим всё на хуторе. А парашют послужит вам пологом.

И впрямь громадное, наполовину мокрое полотнище с трудом втащили на лодку, насилу кое-как уместили. Затем, упираясь в нос, барахтаясь по пояс в воде, Андрей с помощью двух пассажиров стал выталкивать лодку обратно. Не без труда выбравшись наружу, отплыли на ветерок, занялись приведением себя в порядок: смыли кровь, грязь, умылись, освежились. Заметив под задней скамейкой ковшик, лётчик облизнул сухие губы, попросил: — Зачерпни-ка из глубины, где похолоднее, — страшно пить хочется! Всё нутро спеклось…

— Из болота, некипячёную? — ужаснулась Марта. — Ни в коем случае!