Юлий Дунский - Экипаж

— Просто даже удивительно, как такого человека держат в нашей авиации, — говорила судье Аля. — Он часто уходил в полет пьяный, мог погубить и машину и людей… Как ему доверить ребенка? И вообще, у Ненарокова были такие высказывания, что просто стыдно слушать. Он, например, серебряные крылья на своем кителе называл «курицей». День, когда давали зарплату, называл «днем авиации»…

В этом месте судья сердито перебил Алю:

— Ну, это суду неинтересно. Вы покороче…

Адвокат написал Валентину записку: «Он за вас. Перестаралась Алевтина Федоровна».

…Дошла очередь и до Алиной матери. Стараясь не глядеть на Валентина, Евдокия Петровна говорила:

— Алевтина все правильно рассказывала. Как она говорила, так оно и есть.

— А откуда вы знаете, что именно она рассказывала? — жестко спросил судья.

— Ну… Она же неправды не скажет… А как было, я знаю: все на моих глазах вертелось… Нельзя ребенка от матери забирать.

— У меня вопрос к свидетельнице, — сказал адвокат. — Евдокия Петровна, вы говорите — на ваших глазах… На ваших глазах ребенка били?

— Били?! Что вы, как можно!.. Ну, иногда, конечно, Алечка щелканет по затылку, но это же так, любя, от нервов только…

— Понятно, понятно. Еще вопрос: вы своего бывшего зятя часто видели пьяным?

— А ни разу не видела, — растерянно сказала Евдокия Петровна. Адвокат преувеличенно удивился:

— Как же так? Пил, пил и не напивался?

— Да не пил он. Если выпьет грамм сто на праздник, так это и не питье…

Аля глядела на мать злыми, прямо прожигающими глазами. И Евдокия Петровна смешалась, закончила скороговоркой:

— А вообще-то я, может, чего и, путаю… Вы у Алечки спросите, она лучше помнит.

— У меня все, — сказал адвокат и чуть заметно улыбнулся Валентину.

…Алик спал на диванчике в коридоре, положив голову на колени старушке соседке. Кругом ходили невеселые озабоченные люди — веселых в суде не увидишь.

…Судья стоя объявил:

— Оглашается решение… Именем Российской Советской Федеративной Социалистической Республики народный суд в составе председательствующего Демидова, народных заседателей Ларионовой и Крячко, рассмотрев в открытом судебном заседании дело по иску Ненарокова к Ненароковой об отобрании ребенка Алексея четырех лет, установил: ответчица, проживающая вместе со своей матерью, бабушкой ребенка, материально обеспечена и не стеснена жилой площадью. Оснований для отобрания у нее ребенка нет… Руководствуясь статьей двести третьей ГПК РСФСР и на основании статьи пятьдесят пятой КОБС РСФСР, суд решил: в иске Ненарокову Валентину Георгиевичу отказать…

В опустевшей комнате адвокат утешал Ненарокова:

— А я вас предупреждал… Закон-то предусматривает равные права обоих родителей. Но на практике… Вы летчик, вы ж действительно не можете сидеть с ним весь день… А допустим, женитесь. Какая гарантия, Что новая жена будет к нему хорошо относиться?.. А там мать, бабушка. Конечно, мать стерва, но все-таки… Вот то, что она вам свиданий с сыном не хочет давать, — это, разумеется…

Он замолчал, заметив вдруг, что Ненароков его не слушает: сидит с совершенно серым больным лицом, бессмысленно складывая и снова разворачивая судебную повестку.

Аля нарочно ждала, пока Валентин выйдет из здания суда. Ей хотелось, чтоб он видел, как она увезет Алика. Дождавшись своего бывшего мужа, Аля с сыном на руках медленно пошла к автобусу. Мальчик, одетый в самое нарядное, не понимал, конечно, что происходит.

— Па! Па! — кричал он и махал рукой отцу. Ненароков не обернулся. Наоборот, ускорил шаги, почти побежал, чтобы не броситься к сыну, не сделать какую-нибудь непоправимую глупость…

СПАСИТЕ ЖЕНЩИН И ДЕТЕЙ

Игорь. Скворцов сидел у себя в комнате и, оттопырив губы, паял какую-то схему маленьким паяльником. Раздался звонок, Игорь побежал открывать.

Но за дверью стояла не Тамара, а хрупкая и очень хорошенькая женщина с легким чемоданом. Лицо у Игоря вытянулось.

— Ты откуда взялась? — сказал он вместо «здравствуй».

— Из Ленинграда, естественно. Но ты мне, кажется, не рад?

— Почему не рад? Рад.

— Ну так не скрывай свою радость, возьми у меня чемодан.

…Приезжая, скинув сапоги и забравшись с ногами в кресло, рассказывала:

— Я без звонка, потому что проездом. Три часа до поезда… Но не зайти я просто не могла… Тебе-то, конечно, все равно, за три года одна открытка, а я не так устроена. Я решила: хотя бы между вокзалами, но я его увижу…

— А ты не опоздаешь? — заботливо спросил Игорь.

— Я же тебе сказала: до поезда три часа… Обожди. Что вообще происходит? К тебе должны прийти?

— Да… То есть нет, но может быть… Понимаешь, Нонка, кое-что действительно происходит.

— У тебя завелась возлюбленная? — спросила Нонна дрогнувшим голосом. Игорь хрустнул костяшками пальцев.

— Заводятся тараканы, а возлюбленная… Но в общем да.

Тогда Нонна тихо заплакала.

— Не обращай внимания. Я сейчас умоюсь и пойду…

Игорю стало ее жалко. Он сел рядом, обнял ее за плечи, поцеловал.

— Ну брось. Ну хватит… Не надо… Кофе выпьешь?

— Скажи, ты правда хочешь, чтоб я осталась?

— Правда, правда. Но только, Нонна, я честно говорю: это будет наше прощание… — Он пошел на кухню. — Если будут звонить, не бери трубку…

…Дверной звонок звонил настойчиво и угрожающе.

Игорь на цыпочках подкрался к дверному глазку, глянул. Конечно, перед его дверью стояла Тамара. Игорь затаился в маленькой прихожей, боялся даже вздохнуть… И вдруг из комнаты грянула громчайшая музыка. Игорь подпрыгнул на месте, как заяц от выстрела… Делать было нечего, пришлось открыть дверь.

- Ты спал? — спросила, улыбаясь, Тамара.

— Нет.

— Что-нибудь случилось?

— Да.

Когда они вошли в комнату, Тамара сразу поняла, что именно случилось: на тахте сидела Нонна с распущенными волосами и притопывала ногой в такт музыке.

— Зачем вы надели мои тапочки? — спросила Тамара у Нонны ледяным голосом.

— Пожалуйста, возьмите, — отвечала Нонна. — Они мне на три размера велики… Игорь, я пойду. Мне здесь больше делать нечего.

— Ну правильно, — хмуро отозвался Игорь. — Все, что могла, ты уже сделала.

Пока соперница торопливо запихивала в сумку свое имущество — пудреницу, расческу, зажигалку, — Тамара стояла, не трогаясь с места. Но как только за Нонной захлопнулась дверь, Тамара тоже пошла из комнаты. Игорь загородил ей дорогу.

— Ты куда?

— Куда? А тебе непонятно?

И тут девушка не выдержала. Она размахнулась, чтобы влепить Игорю пощечину, но он легко перехватил ее руку.