Валентин Ежов - Белое солнце пустыни

Верещагин вытер кровь с лица и усмехнулся. Несколько бандитов бросились к баркасу. К Абдулле подъехал унтер, измазанный с ног до головы нефтью.

— Надо отчаливать, ага, Рахимов скоро будет, — сказал он Абдулле, склонившись к нему с седла. — Они и так подохнут.

— Нет, — покачал головой Абдулла. — Я должен увидеть их мертвыми.

Он хотел добавить еще что-то, но умолк, потому что откуда-то сверху раздался голос Саида:

— Абдулла, потуши огонь! Это говорю я, Саид!.. Я жду!

Абдулла вздрогнул, повернулся. Бандиты замерли.

На крыше ближайшего к бакам дома стоял Саид с пулеметом.

— Разве мы с тобой враги, Саид? — спросил Абдулла и, сделав глазами знак унтеру, упал на песок.

Унтер вскинул винтовку, но Саид, опередив, срезал его короткой очередью.

Абдулла перекатился за бак.

Часть бандитов, открыв стрельбу, бросилась к дому.

Саид залег на крыше и длинной очередью расстрелял несколько человек.

Бандиты, разделившись на две группы, пошли в обход.

Пламя вокруг бака опало.

— Нефть!.. Лейте нефть! — закричал Абдулла. Бандиты снова бросились к цистерне с нефтью, но Саид прицельным огнем не давал им забраться на нее.

Обессиленный, полузадохшийся Сухов с трудом добрался по внутренней лесенке бака до люка и долго выдергивал из скобы лом, которым была закрыта крышка изнутри. Когда ему наконец удалось это сделать, он поднялся еще на одну ступеньку и, упершись головой в крышку, откинул ее. Вывалившись на половину из люка, он несколько раз жадно глотнул воздух, пришел в себя, посмотрел вокруг, оценил обстановку…

Саид уже кружил на коне между баков, преследуемый десятком бандитов…

На баркасе с упоением сражался Верещагин. Он встречал влезающих на борт бандитов то кулаком, то выстрелом, снова отправляя их в море.

Сухов припал к пулемету. Первой же очередью ему удалось разметать преследователей Саида.

И тут же шквал огня обрушился на него. Сухов завертелся в люке, как в танковой башне, стреляя по бросившимся к баку бандитам.

— Верещагин, уходи с баркаса! — крикнул он что было сил, воспользовавшись коротким затишьем. Но Верещагин не слышал его, упоенный боем.

Сбив огромной бочкой двух бандитов за борт и бросив им вслед: „Помойтесь, ребята!“, он продолжал перестрелку с остальными…

Настасья выбралась из дома через окно. Плача навзрыд и ругая сквозь слезы мужа, она побежала к берегу, на выстрелы.

Вокруг бака лежали убитые. Заслон из пяти бандитов не давал Сухову соскочить с бака на землю. Остальные бандиты во главе с Абдуллой решили отступить к баркасу. Абдулла первым заметил, что баркас относит в море. Он уже болтался метрах в двадцати от берега.

— Пусти их… Да пусти ты их на борт!.. — кричал ему Сухов. — А сам уходи!.. Уходи!..

Но в шуме боя Верещагин так и не услышал его.

Саид, уложив коня за нефтяной цистерной, отстреливался от трех бандитов, пытавшихся с разных сторон подобраться к нему.

Сухов задумал опасный маневр. Он подполз с пулеметом к краю бака и, выждав момент, вскочил на нога — тут же раздались выстрелы.

Сухов дернулся, выронил пулемет и, взмахнув руками, повалился с пятиметровой высоты на песок.

Бандиты бросились к нему. Сухов лежал ничком, широко разбросав руки. Пулемет лежал в полуметре от него.

Подпустив бандитов поближе, Сухов схватил пулемет. С обеих сторон загремели выстрелы.

Бандиты упали, срезанные очередью, — на доли секунды Сухов опередил их.

Бандиты во главе с Абдуллой, разделившись на две части, бросились в море и полезли на баркас одновременно с двух бортов.

От баков к берегу бежал Сухов с пулеметом в руках.

…Только троим бандитам и Абдулле удалось взобраться на баркас. Одних перестрелял Верещагин; другие, не умевшие плавать, попав на глубину, повернули к берегу, где их встречал пулеметными очередями Сухов.

Настасья, добежав к лодке, с трудом столкнула ее в воду и поплыла вдоль берега к баркасу.

Трое бандитов и Абдулла засели на носу. Верещагин лежал на корме за тюком с коврами и стрелял оттуда, не давая людям Абдуллы спуститься в люк и завести мотор.

Абдулла приказал поднять парус.

Бандитам удалось выполнить его приказ, но это стоило им, жизни — Верещагин стрелять умел.

Теперь на баркасе оставались в живых лишь два человека: Верещагин и Абдулла.

Они были ранены. Верещагин в руку, Абдулла в левый бок.

Рана, не беспокоившая Абдуллу вначале, теперь причиняла страдания, кровь лилась из нее, не останавливаясь, и уже окрасила халат от пояса до подола. Абдулла тяжело дышал.

Увидев ползущего в его сторону Верещагина, он выстрелил несколько раз кряду, но промазал.

Верещагин неумолимо надвигался на него…

Потерявший управление баркас медленно кружил по воде.

Абдулла прикрыл глаза — боль в боку, затруднявшая дыхание, и потеря крови дали о себе знать. Небо, море, палубные надстройки, Верещагин, появляющийся из-за них то тут, то там, сместились, потеряли цвет и очертания и слились в одну размытую цель, в которую Абдулла одну за другой всаживал пули…

В последнюю секунду просветления он увидел Верещагина почти перед собой.

Абдулла попытался выстрелить, но не смог — пальцы не слушались его.

Тогда, оттолкнувшись от палубы животом и локтями, он бросил себя за борт.

Верещагин не стал стрелять в него. Он видел, как долго не появлялся на поверхности Абдулла, как, вынырнув на мгновение, он жадно глотнул воздух, тотчас же погрузился в воду и опять очень долго не появлялся…

Потом Верещагин увидел жену. Она из последних сил гребла к баркасу. Он весело помахал ей рукой.

Посмотрел на берег и увидел Сухова, который что-то кричал ему.

— …Сейчас подойдем поближе, Федор Иванович, — сказал Верещагин и пошел в трюм.

Запустив мотор, он поднялся наверх, прошел к штурвалу. Развернул баркас.

Легко ворочая штурвалом одной рукой, он повел отвоеванный баркас к берегу.

Последним, кого он увидел; был Абдулла, который еще не утонул и отчаянно пытался хоть сколько-нибудь приблизиться к берегу.

— Прыгай! — кричал с берега Сухов. — Прыгай, взорвешься!

Но за шумом двигателя Верещагин не слышал крика. Через сорок две секунды раздался взрыв. Стена огня и воды поднялась вверх и упала.

Взрывная волна опрокинула лодку с Настасьей.

Сухов сел на песок, схватившись за голову.

От бака к воде спешили женщины гарема. Подбежав к Сухову, они остановились неподалеку, кутаясь в свои чадры.

Сухов поднял голову. Посмотрел на женщин. Увидел их глаза, испуганно устремленные к морю. Обернувшись к воде, он увидел Абдуллу, который боролся с волнами уже у самого берега. Вода была ему по пояс, но встать на ноги он не мог и передвигался то вплавь, то ползком.