Кукла 9 - Мир

Надоели зеваки! Разогнать бы их всех, чтоб не надоедали! К Павлу что ли обратится с просьбой? Во только… он и сам, бедный, еле на ногах стоит, после прошедшей ночи, когда его конкретно так прессовали всякие важные дяди и тети, требуя, срочно, и почему-то в ночи, сделать что-то, явно пахнущее криминалом и статьей с высшей мерой наказания.

Угрожали, пугали, и… он может и привычен ко всему, но… вымотан! Так что его, сейчас… ноги его уже не держат. И его — лучше не беспокоить. Он там… спит, навалившись на стену, после двери своего кабинета, навалившись на неё спиной, зайдя, да там и уснув, фактически на ходу. И даже его секретарша, зашедшая туда по какому-то делу, увидев начальника в таком виде, решила его не беспокоить, и даже постаралась к нему никого не пускать, чтобы дать бедняжке отдохнуть. Не смогла — бедный Павел!

Глава 32

Прибыв в замок, первым делом отправились выручать нашего бледного дворецкого. Он, если бы был человеком, давно бы уже утонул! Но он не человек, и ему воздух и не нужен для дыхания, как и не нужно само дыхание — он уже тварь маны, и куда больше именно такое вот существо, чем человек из плоти и крови. У него плоти то уже по сути дела и нет, лишь иллюзия! Словно бы у гоблина и орка из подземелья, только подземелье его — наш замок. Хоть он сам этого всего еще толком и не осознаёт.

И долго пытался побороть утягивающее на дно болото! Долго пытался выбраться! Долго боролся с пучиной пытаясь всплыть! И еще дольше пытался прогнать из своей головы шёпот Хаоса, что из-за отчаянных попыток выбраться, и отчаянья от неудач, стал явно еще сильнее, чем был на тот момент, когда его только вырвали из замка, и окунули в ничем незащищенную от влияния той стороны среду.

Но он все же победил! Победил болото и трясину. И вынырнул! И выдохнул, и вдохнул воздуха, хоть ему и ненужно дыхание уже давным-давно, еще со времен, когда он был узником в будущем подземелье, и он сам уже казалось бы даже и забыл, каково это дышать⁈ Как человек… И разучился это делать.

И выбрался бедняга из грязи на твердую почву, найденную меж корней деревьев, облюбовавших остатки старой насыпи, по которой когда-то проехал впоследствии утонувший экскаватор. И стал предпринимать попытки взобраться в замок обратно, взобраться по ровной, гладкой, полированной монолитной стене!

И хоть грязь на его руках, ногах и одежде, вполне себе жирная, но это явно недостаточно, чтобы на этой жирноте вползти на десяток метро вверх! Так что… попытки его были обречены на провал еще на этапе идеи. Но он пытался снова и снова! Демонстрируя толику безумия — только безумный будет повторять вновь и вновь одно и тоже, надеясь на иной результат каждый раз.

В итоге, он все же осознал бесперспективность попыток, и… ушел в себя? Стал… пытаться сохранить свой рассудок сам! Выбросить прочь из своей головы чужие голоса. Шепот с глубин, что нашел его здесь, на поверхности, и желает сделать своим, заставить стать Якорем. Заставить стать одним из своих слуг, как-то немертвое тело в глубине болота.

Безуспешно. Пока безуспешно.

— Пойдем, — высунулась по пояс из стены сестрица, предлагая сидящему в грязи мужчине, обращенному к ней боком, пройти с ней в замок.

— Я не ваш слуга! НЕТ!

— Нда? — склонила сестрёнка голову на бочек, глядя на заоравшего в пустоту человека.

— Ой. Это я не вам госпожа! — словно бы опомнился собеседник, и повернул голову к девице, изображая на лице смятение и смущение.

И с бледным видом на лице, начал озираться по сторонам, словно бы все вокруг видит впервые, а вернее — словно бы не верит, что вокруг все столь тихо и покойно, и нет пылающего ада, или вымораживающего до костей хлада. Просто дождик моросит, но в принципе даже и не холодно. Тем боле для того, у кого и сердце то в груди бьется только тогда. Когда он о нем помнит. Хотя последнею неделю оно у него бьется всегда, словно бы горящий огонь, трепыхаясь, словно бы на ветру, и словно бы часы, измеряющий мгновения жизни.

— Но с вашим появлением сразу стало легче. — перестал он оглядываться, и вновь посмотрел на все так же торчащею из стены деваху, улыбнувшись ей, и просветлев лицом, — Спасибо! — и поспешил скорее подняться с колен и встать из грязи, где сидел.

— Хм, ну ладно. Заходи давай. — и торчащая по пояс из стены сестренка, протянула руку грязному оборванцу.

Втянула внутрь замка бедолагу, что успел за эту неделю в волю настрадаться, и явно… наслушаться всякого, хоть и сумел сохранить и ум, и рассудок. И даже верность! Впечатляет! А вот осознания того, что у нас почти под замком действительно сидит не наш слуга — напрягает.

Сестра, отряхнув нашего служащего от грязи еще пока его в замок втягивала, просто не пустив эту грязь внутрь замка сквозь проход, принялась читать ему нотацию на тему, как ему стоит возвращаться домой, если вдруг опять потеряется. Или его, вот так вот, по глупости «похитят».

— Ты часть это замка! Ты ведь это понимаешь? Вижу, что понимаешь! Так какие тогда у тебя, горе тухлого батата, могут быть проблемы с тем, как вернутся? Зачем ты вообще на стену лезть пытался⁈

— Но…

— Просто возвращайся! Просто… домой, хоп и раз! Что сложного то в этом⁈

Бывший человек подобных разъяснений естественно не понимал, а сестричка… явно и сама толком не понимает как это работает, и как следствие и объяснить ничего не могла. Ни толком, ни заумно, ни на пальцах, ни как

И можно было сказать, что это все бесполезно! Он не поймет, он просто человек, и всякое такое, но… мы точно не ошиблись, взяв этого Билла Лицина к себе в замок, отобрав его у Хаоса. Он и там еще, в том не сформированном подземелье, показал свою не дюжею волю, держась там, где все прочие уже сошли с ума и стали рабами Хаоса. И здесь и сейчас, еще раз доказал, что при все своей внешней обычности, неряшливости, и… сопливости салажонка не видевшего мир и только и способного, что быкам хвосты крутить, он — кремень мужик! И человек, с