Иван Винаров - Бойцы тихого фронта

3. МОСКВА НЕПОБЕДИМА. БРИГАДА ОСОБОГО НАЗНАЧЕНИЯ

Вернулся я в Москву в начале октября 1941 года, после двухмесячного отсутствия. Я и еще пятеро сотрудников (среди них был и мой старый боевой товарищ по Китаю Леонид Этингон) выполняли очень сложную задачу в одной соседней стране. Этой страной являлась Турция, а наше задание было связано с настойчивыми попытками гитлеровцев и их дипломатического представителя — старого империалистического волка фон Папена — вовлечь южную соседку Советского Союза в свой агрессивный военный блок. В июле — августе 1941 года Турция, испугавшись угроз Гитлера, подступившего к самым Дарданеллам, готова была пожертвовать своим нейтралитетом. С привлечением Турции к «оси» Гитлер проектировал нанести удар по Советскому Союзу с юга, со стороны Кавказа, оттуда добраться до бакинской нефти и донбасского угля…

Советский Союз приложил все усилия, чтобы устранить эту опасность. Впрочем, такой ход событий был опасен и для Турции: в случае осуществления гитлеровского плана ее территория превратилась бы в арену жестоких боев, в результате которых страна подверглась бы ужасающему опустошению. Турция устояла перед шантажом Гитлера — Папена. Угроза границам Советского Союза с юга была устранена.

Страшная война на всем гигантском протяжении линии фронта, от Крайнего Севера до Одессы и Крыма, велась с невиданной силой. Когда я вернулся в Москву, столица находилась в боевой готовности. Пятимиллионный город, который был не просто столицей, а сердцем социалистической Родины, жил лихорадочной жизнью: все московские заводы и фабрики, перешедшие на режим военного времени, круглосуточно, с полным напряжением сил производили оружие и боеприпасы для фронта. У машин и заводских станков, доменных печей и паровых молотов стояли женщины. Почти все мужчины ушли на фронт. В те суровые времена советские женщины проявили чудеса героизма, и никакие поэмы не в состоянии воспеть их подвиг.

Одновременно с напряженной работой на промышленных предприятиях москвичи (опять же главным образом женщины, старики, даже дети) и день и ночь строили укрепления вокруг Москвы. Никто не говорил об этом, но в душу каждого закрадывалась страшная мысль: немцы рвутся к Москве, немцы сделают все, чтобы ее захватить!..

Это было так. Об этом говорило предельно ясно стратегическое направление гитлеровского наступления. Хотя немецко-фашистские захватчики наступали одновременно по всей линии фронта от Балтики до дельты Дуная, они сконцентрировали основные силы на направлению Брест — Минск — Смоленск — Москва. Что касается Ленинграда, расположенного у самой западной границы Советскою Союза, то немецко-фашистское командование ожидало, то он падет уже в первые дни войны. Оно думало, что такая участь постигнет и многие другие пограничные населенные пункты, например, Брест. Но советский народ, несмотря на огромное военно-техническое превосходство противника, поднялся на защиту своей земли, своей великой Советской Родины. Ленинград не пал ни в первые дни после нападения, ни позднее, когда Гитлер обрушил на него всю свою ярость, чтобы сравнять его с землей и покорить, ни в конце войны, когда уже все надежды на успех на юге и в центре были погребены под горами трупов. Брест был взят, но фашисты очень дорого заплатили за эту победу…

Враг продвигался на восток.

Москва была основной целью «плана Барбаросса». «Взятие этого города, — говорилось в пресловутом плане, — означает решающий успех как с политической, так и с экономической точки зрения». Гитлер считал, что с захватом столицы Советский Союз автоматически капитулирует. На эту карту он поставил все.

«Солдаты, перед вами Москва! — обратился фюрер со специальным воззванием к армиям на восточном фронте. — За два года все столицы континента преклонились перед вами, вы прошли по улицам самых красивых городов. Осталась Москва. Заставьте ее склониться, покажите ей силу вашего оружия, пройдите по ее площадям. Москва — это конец войны. Москва — это отдых. Вперед!»

Для удара Гитлер сосредоточил огромную материальную мощь. На московское направление была переброшена группа армии «Центр» во главе с фельдмаршалом Боком. Всего для наступления на Москву гитлеровские стратеги сосредоточили 77 дивизий, из них 14 танковых и 8 моторизованных. Это была колоссальная военная сила, которая составляла почти половину всех армий, выдвинутых на восточный фронт. На основное направление Минск — Смоленск — Москва было брошено огромное число самолетов, бронемашин, артиллерии.

Гитлер обещал принять парад своих «победоносных, увенчанных лаврами величайших побед рейха» дивизий 7 ноября в Москве, на Красной площади, у стен Кремля. Он поклялся провидению, которое всегда помогало ему, что достигнет этой цели.

В начале октября немецко-фашистские войска глубоко вклинились в пределы Советской страны и приблизились к Москве. Под кованым сапогом оккупанта очутились вся Белоруссия, Прибалтийские республики, западные области России, значительная часть Украины. Пал и Смоленск, искони считавшийся «воротами» Москвы. После страшных кровопролитных боев в руках врага оказались Витебск, Вязьма, Можайск, Малоярославец. Чудовищная немецко-фашистская военная машина оказалась у стен Москвы. 20 октября в Москве было объявлено осадное положение. Город стал прифронтовым. Мир, затаив дыхание, следил, не перестанет ли биться великое сердце Советского Союза.

Сразу по прибытии в Москву я явился на доклад в штаб бригады, а затем к Георгию Димитрову. Коминтерн находился еще в Москве, но готовился к предстоящей эвакуации: упаковывались архивы, документы, первые партии людей уже были отправлены в Уфу и Куйбышев, чтобы подготовить условия для переезда туда остальных работников. Но Димитров еще находился в Москве. В Москве были и его соратники по Заграничному бюро партии — Васил Коларов, Станке Димитров, Георгий Дамянов. Когда Димитров пригласил меня в свой кабинет, там находился Георгий Дамянов.

— Хорошо, что ты приехал, — встретил меня Димитров. — Вовремя вернулся… Мы как раз обсуждаем вопрос о создании интернационального полка бригады… Хотим направить тебя туда комиссаром. Уже договорились об этом с товарищами из штаба бригады. Сам-то ты не возражаешь против этого?

Читатель уже знает о том, что была создана бригада особого назначения, она начала формироваться в период создания болгарских групп «подводников» и «парашютистов» (они входили в состав бригады), а интернациональный полк был одним из двух полков бригады, в котором сосредоточивались все наличные кадры политэмиграции в Советском Союзе. Статут бригады — она называлась Отдельная мотострелковая бригада особого назначения — мне был известен с первых дней ее формирования.