Иван Винаров - Бойцы тихого фронта

— Вы понимаете, что я имею в виду, товарищи, — добавил Георгий Димитров. — Я имею в виду Болгарию… Заграничное бюро нашей партии решило, — продолжал Георгий Димитров, — направить группу из нескольких десятков политэмигрантов в помощь партии. Вы знаете, она находится на нелегальном положении с 1923 года. Многие тысячи болгарских коммунистов были уничтожены во время Сентябрьского восстания 1923 года и многие — в апрельские дни 1925 года. Тысячи позднее были брошены в тюрьмы, расстреляны, повешены. Несколько сот сражалось в Испании, многие сложили головы в боях на испанской земле. Часть бойцов интернациональных бригад сумела вернуться в Советский Союз или в Болгарию, но большинство попало в концентрационные лагеря во Франции. Ввиду этого партия в настоящий момент не имеет достаточного количества подготовленных кадров. Как же она поведет народ на вооруженную борьбу?

Задача группы состояла в том, чтобы проникнуть через линию фронта в Болгарию, которая фактически являлась гитлеровским тылом, и там оказать помощь Центральному Комитету по организации антифашистского движения Сопротивления.

— Состав группы, — сказал Георгий Димитров, — уточните с Георгием Дамяновым. Следует самым внимательным образом оценить возможности каждого человека. Сейчас на родине нужны не просто бойцы, которые могут стрелять, а командиры и организаторы, способные повести за собой массы, возглавить партизанские отряды… Действуйте как можно быстрее, — закончил Георгий Димитров. — Наш главный интернациональный долг теперь состоит в том, чтобы сделать все возможное для оказания помощи советскому народу.

Георгий Дамянов, который присутствовал на этой встрече и с которым мы должны были сделать все необходимое для комплектования группы, в то время был одним из видных деятелей Коминтерна и многие годы отвечал за его кадры. Старый боевой товарищ, командир славной Лопушанской дружины, прославившейся при взятии города Фердинанда (ныне Михайловград) и станции Бойчиновцы в дни Сентябрьского восстания, Георгий Дамянов был одним из видных болгарских политэмигрантов и самых пламенных сторонников сентябрьского курса. После выезда наших эмигрантов из Югославии Георгий Дамянов был направлен в Советский Союз и там в конце двадцатых годов закончил Военную академию имени М. В. Фрунзе. Позднее два года был в ней преподавателем. В его лице Георгий Димитров нашел верного, всесторонне подготовленного соратника, которого привлек к работе в Коминтерн, где он выполнял ряд ответственных задач. В 1935—1937 гг. он вместе со Станке Димитровым нелегально находился в Болгарии, способствуя претворению в жизнь нового, димитровского курса нашей партии. После возвращения в Советский Союз он стал членом Заграничного бюро партии. Георгий Дамянов пользовался любовью и уважением всей болгарской политэмиграции. При этом он знал всех наших людей и лучше всех был осведомлен, кого и как можно использовать для работы во вражеском тылу.

Мы немедленно приступили к формированию группы. К концу июня мы уточнили, кого из людей следует включить в ее состав. В нее вошли военные инженеры, экономисты, партийные работники, журналисты, профессора. Большинство из них имели богатый революционный опыт, они участвовали в Сентябрьском восстании, сражались в рядах интернациональных бригад в Испании — это была лучшая часть болгарской политэмиграции, часть «золотого фонда» нашей партии, как в свое время сказал Васил Коларов.

На каждого члена группы мы составили краткую характеристику. В эту работу включился и Цвятко Радойнов, который вернулся из командировки, где смог, как он рассказывал, понюхать пороха. Подготовленный список был представлен в Заграничное бюро партии. И был одобрен.

В конце июня приступили к вызову намеченных людей.

Каждый болгарский политэмигрант считал своим долгом, делом личной и революционной чести быть направленным на самый опасный участок. Некоторых, кто не имел необходимого опыта работы во вражеском тылу, мы не вызывали, но каким-то образом они узнали, что наши группы готовятся к отправке туда, в Болгарию, и приходили сами, настаивали, просили зачислить их в ряды первых, кто отправится сражаться на родную землю. Все они с трогательным волнением высказывали свои просьбы. А ведь просили только о том, чтобы им разрешили сражаться.

2. «ПОДВОДНИКИ» И «ПАРАШЮТИСТЫ»

Группы, которые в нашей истории антифашистской борьбы получили название «подводников» и «парашютистов», вначале были единым целым, и никто в Заграничном бюро не думал делить это целое с точки зрения способов доставки на родную землю. Никто не думал о том, как эта сотня бойцов будет переправлена через линию фронта и доставлена на место назначения. Это было делом советских властей.

Между 15—18 июля 1941 года наша группа в составе около тридцати человек отправилась в Севастополь. Кроме нас троих, в нее были включены товарищи Сыби Димитров и Аврам Стоянов — испытанные деятели БКП на родине и в эмиграции. Нашу группу следовало перебросить в Болгарию как можно скорее. Другие группы должны были последовать за нами. Заботу об их комплектовании и направлении во вражеский тыл взял в свои руки Георгий Дамянов, которому помогали Фердинанд Козовский, Карло Луканов, Жечо Гюмюшев, Стоян Палаузов, Йордан Кискинов. Тридцать товарищей, членов второй группы, были, как известно, переброшены в Болгарию по воздуху пятью партиями. Они широко известны в нашей истории антифашистской борьбы как «парашютисты».

Нашу группу назвали группой «подводников».

Впрочем, как я уже упоминал, вначале никто из нас, организаторов этих групп, не знал, каким образом мы доберемся до родной земли. Мы предполагали, что для этого будет использован самолет. Это был самый легкий и самый быстрый способ передвижения — несколько часов лета через линию фронта или через море, высадка на парашютах в определенных пунктах и… все в порядке. За одну ночь боевая группа может оказаться в районе своей будущей деятельности.

Казалось бы, легко и просто. Но так это представляется только человеку, незнакомому с конкретными условиями полета и высадки во вражеском тылу. Высадка на парашютах в такой небольшой стране, как Болгария, при наличии густой сети полицейского и военно-фашистского аппарата, не представлялась, мягко говоря, перспективным решением проблемы. Так, по крайней мере, думали мы — Цвятко Радойнов, Христо Боев и я — и, к сожалению, наши опасения оказались верными: большинство парашютистов, сброшенных в сентябре — октябре 1941 года на нашу территорию с самолетов, попали в руки врага и погибли.