Владимир Дудченко - Канал

Полещук выбрал укромное место в разрушенном ангаре под куском уцелевшей крыши, разделся до трусов, расстелил на бетонном полу вывернутую наизнанку полевую форму и стал методично отыскивать и давить блох. Достали, сволочи, загрызли напрочь, говорил он сам себе, пытаясь поймать очередное прыгающее насекомое… Покончив с курткой и штанами, он тщательно обследовал швы, довольно хмыкнул и, оглядевшись по сторонам, снял трусы. Не найдя насекомых, Полещук встряхнул их и, внимательно обследовав себя ниже пояса, надел трусы и форму. Присев на кусок бетонной балки, он стащил сапоги и пошуровал рукой внутри, выгоняя оттуда блох. Ну, вот и все, подумал он, какое-то время жрать меня не будут, а то чешусь, как прокаженный… Ведь чистую правду говорил Озерову Лешка Агарышев (или Витя Сажин?), что главные враги на канале — не евреи, а клопы, блохи и мухи, от которых невозможно спрятаться… Полещук вспомнил легионы клопов в мальге, баночки с водой под ножками кровати, этих мелких гадов, падающих с потолка, вездесущих прыгающих блох, и его лицо скривилось от омерзения.

Он взял каску и автомат и стал выбираться из развалин ангара. Вышел на бетонку, ведущую к штабной мальге, и по ушам ударил резкий грохот взрыва и вой пикирующего самолета… Полещук машинально надел каску и бросился бежать… Стопу правой ноги пронзила резкая боль… Еще один мощный взрыв, и он упал на землю. Ох, если бы это действительно была мягкая земля!

Полещук, совершенно оглушенный, лежал на выщербленной бетонке аэродрома и пытался дотянуться рукой до слетевшей с головы каски. Он не чувствовал боли от впивавшихся в тело кусочков бетона, он вообще ничего не чувствовал… Каска, каска… В ней спасение, горячечно думал он, ползком преодолевая несчастных полтора метра… Дико мешал автомат, который он тащил за ремень. Вот, наконец! Он нахлобучил каску, застегнул ремешок, отдышался и решил, что бежать до мальги — стрёмно, неминуемая смерть: ракеты взрывались впереди, сзади, справа и слева… Слава Богу, не так близко, но осколки искристо чертили бетонку, радиально разлетаясь во все стороны сквозь дым и пыль… Опять попался на ровном месте, подумал Полещук и вспомнил солдата со снесенным осколком черепом, серо-розовое месиво мозгов, запекшуюся кровь, усеянную полчищем отвратительных черных мух… На мгновение стало страшно и жалко себя, все тело дрожало, мочевой пузырь, казалось, вот-вот лопнет… Полещук перекатился на спину — умирать так с музыкой! — поймал на мушку Калашникова пикирующий самолет, взял упреждение, и нажал на спусковой крючок.

— А-а-а-а! Вашу… мать! — орал Полещук, не слыша ни самого себя, ни своей длиннющей очереди из АК.

…Взрыв, затем еще один… Он ничего не слышал, видел лишь взлетевшие в небо куски крыши ангара в серо-коричневом мареве песка и пыли…

Солнце слепило глаза, патроны кончились, запасного рожка не было… Полещук, мокрый от пота, лежал на спине, сжимая автомат, и от бессилия плакал… Боль в правой стопе становилась нетерпимой.

Стрелять по «Фантому» из автомата — все равно, что из пушки по воробьям! Налет закончился, и подбежавшие солдаты рывком подняли Полещука и потащили к мальге.

— Ляхза, ихвани! [Момент, братья мои! — ар. яз] крикнул Полещук, как в вату, не слыша своего голоса. — Остановитесь!

Он вырвался из рук солдат, отошел, прихрамывая, в сторону и, не стесняясь египтян, расстегнул ширинку и помочился. Египтяне заулыбались… Полещук смотрел на огромную воронку от бомбы, на самом краю которой осталась часть кирпичной стены ангара, и его трясло от пережитого страха. Он снял сапог, из подошвы которого торчала ржавая шляпка гвоздя, ранка в стопе кровоточила. Вот и получил первое «боевое» ранение, усмехнулся про себя Полещук, в сражении с блохами…

В тот день радиотехническая разведка советской группировки ПВО зафиксировала исключительную активность израильской авиации. Несколько групп самолетов противника с северного и северо-восточного направлений пересекали Суэцкий канал и наносили удары по позициям египетских средств ПВО, включая передовые РЛС разведки и целеуказания в центральном секторе канала. Но уже во второй половине дня стало ясно, что израильтяне, провоцируя пуски ракет, скорее всего, пытаются выявить точное расположение огневых позиций приканальной группировки зенитно-ракетных войск Египта. Девять дивизионов египетских ЗРК «Двина» безуспешно открывали огонь по «Фантомам». Ни одна из восемнадцати ракет не нашла свою цель…

После короткого совещания в штабе советской группировки ПВО и однозначного вывода о возможных действиях Хель Авира, было принято решение применить успешно апробированную тактику ракетных засад. В течение четырех дней, с 13 по 17 июля, десять дивизионов ночью передислоцировались на новые позиции в пустыне, а три дивизиона ЗРК «Печора» заняли позиции в зеленой приканальной зоне между Исмаилией и Фаидом. Оставленные позиции были оборудованы как ложные с макетами ракет и имитаторами…

Следующий день был тяжелым. Гнетущая тишина вскоре после полудня нарушилась появлением четверки «Скайхоков», и радары Фаида опять ослепли. Капитан Агеев ничего не мог сделать: поковырявшись на обеих станциях, он сообщил комроты Набилю, что израильтяне применили какие-то новые средства РЭБ… Дабы не подвергнуться ударам «Шрайками», радары выключили. 6-я рота замерла в тревожном ожидании…

— Странно все это, — сказал Агеев, поглядывая на планшет со старыми отметками целей. — Нас подавили помехами, а что дальше?

— А дальше будут давить ракетами и бомбами по 500 фунтов, — ответил Полещук. — Такое уже было… Не раз…

— Саша, ты не лезь, ради Бога, на рожон, как вчера, — укоризненно произнес Агеев. — Что за геройство такое?

— При чем здесь геройство? — сказал Полещук. — Выскочил по нужде, а тут — налет! Вот и отстреливался, как мог… И на гвоздь напоролся…

Почему-то ему не хотелось признаться в том, что он отсутствовал не по нужде, а доблестно сражался с блохами.

— Мальчишка! По «Фантому» из автомата…

— А что? — улыбнулся Полещук. — Если бы грамотно взял упреждение — 5 тысяч фунтов были бы в кармане…

— Дурак! — воскликнул Агеев. — Цинковый гроб тебе светил, а не фунты… То же мне фронтовой переводчик!

Полещук промолчал, потом закурил «Клеопатру» и сказал:

— Опытный военный переводчик, Юрий Федорович, интуитивно знает, когда нужно посетить отхожее место… Вот недавно был случай в танковой бригаде: переводчик пошел в полевой сортир, а тут — налет! Переводяга обделался, конечно, но — живой, а его советника убило осколком наповал… Потом на ковре у главного оправдывался, почему советник погиб, а он — нет… Печально, но факт!