Jane Fletcher - Золотая голубка

Кроме этих двоих в доме никого слышно не было. Должно быть, слуги графа были весьма дружелюбны. Или, возможно, даже самые тупые осознали, что за сплетню подобного рода им везде нальют стаканчик.

Я нашла подходящее окно на нужной стороне дома. Кухня стояла на отшибе от других зданий, чтобы защитить прочие постройки от возможного пожара. Между нею и стеной главного дома было метров десять, зато в глубокой тени.

Едва я достигла земли, как звук шагов заставил меня вжаться в самый темный уголок, что удалось найти. Укол страха, когда я решила, что обнаружена и что меня сейчас схватят, пропал едва ли не раньше, чем успел возникнуть. Шаги были неторопливыми. Вообще-то звучало как неровный шаг пьяницы, возвращающегося из таверны.

Вскоре из-за угла показались два стражника. Видимо, они были в патруле, но уж точно не вели наблюдение. Одного из них шатало взад-вперед, и он прижимал руку ко рту, другой трясся, держась за бока и всхлипывая.

Я подождала, пока они не исчезнут из виду, хотя вряд ли в этом была необходимость. Думаю, мне бы удалось привлечь их внимание, только похлопав по плечу.

Запоры на окнах кухни были такие же легкие, как и на всех остальных и, в отличие от двери, добраться до них можно было, не выходя из тени. За пару секунд я открыла ближайшее окно и забралась внутрь. Комната, в которую я попала, оказалась кладовкой, пропитанной ароматами сыра – или грязных носков повара, которые ему срочно приспичило постирать.

Из-под двери проникала полоска света, что было нежелательным зрелищем. Ночка выдалась довольно бурной. Неужели слуги уже занимаются приготовлением теста для хлеба на завтра? Я осторожно приоткрыла дверь. Пару секунд я вслушивалась в тишину, а потом раздался голос – голос, который я узнала очень хорошо.

- О, Ханна, мне нужно расчесать волосы. Я чувствую... что они свалялись колтунами в тех местах, где она их касалась. Мне нужно причесаться. Прямо сейчас.

- Ваша светло...

- Нет, нет. Мне нужно причесаться. Сходи, принеси мою щетку для волос. Сейчас. Немедленно.

Видимо, Ханна решила не спорить. Я услышала, как кухонная дверь открылась и закрылась. Я уже собиралась выскользнуть обратно через окно, чтобы поискать другой выход, когда Изабель заговорила громче и без театральности.

- Все в порядке, Коррин. Здесь больше никого нет. Можешь выйти из кладовки.

Я не поверила бы ни слову, вышедшему из ее уст, но даже если она лгала, надежды на спасение уже не было, независимо от моего выбора. Я распахнула дверь и остановилась на входе, уперев руки в бока.

Изабель сидела перед кухонным очагом, завернувшись в одеяло. Стул был повернут к пламени, но сейчас женщина развернулась в мою сторону, чтобы улыбнуться мне. Судя по выражению ее лица, она абсолютно не верила, что я могу хотеть причинить ей вред, даже видя, сколько ножей, топориков и молотков для отбивания мяса удобно расположены вокруг. Я молча впилась в нее взглядом, борясь с желанием ухватить ближайшее оружие. Насилие – не мой путь, но это был тот случай, когда соблазн очень велик.

- Я знала, что ты там, потому что увидела отражение приоткрывшейся двери, – Изабель беспечно указала на полированные донышки висящих на стене кастрюль. – Я не думала, что ты выскочила из окна. И я надеялась, что ты попытаешься выйти этим путем... Желание посидеть у огня было достаточно веским оправданием, чтобы остаться тут. Я хотела поговорить с тобой.

- Это странно, потому что я думаю, что хочу убить тебя.

Изабель рассмеялась и встала, жестом подзывая меня к себе.

- Не глупи. Не после того, что было между нами. Ты была в безопасности, знаешь ли. Я придумала кучу способов сбежать из темницы. И я впечатлена тем, что тебе не понадобилась моя помощь.

Я медленно пошла вперед, лихорадочно придумывая, что бы такое забавное ответить.

- Ты не подумала, что было бы любезно с твоей стороны посвятить меня в этот план?

- Я думала об этом, но не была уверена, что ты сможешь сыграть свою роль. А моя задумка требовала очень точной импровизации. Я хотела, чтобы стражники услышали, как я говорю...

- Я знаю. Я слышала. Лежала сверху на шкафу.

- Правда? – Изабель сделала паузу и задумчиво продолжила: – Там должно быть довольно пыльно.

Теперь я стояла достаточно близко, чтобы заглянуть ей в глаза. Я бы охотно схватила ее за горло, но пришлось признать, что в чем-то она была права. В качестве вора я нередко разыгрывала роли, но стоило вспомнить о диапазоне действий, которые Изабель у меня на глазах проделала в эту ночь, как я поняла, что нахожусь вне ее лиги. Но я не собиралась прощать ее.

- Ни один план не защищен от ошибок. Я могла бы кончить на виселице.

- Верь мне, я бы не позволила причинить тебе никакого вреда, – Изабель взяла меня за руки и прижала мои ладони к своим щекам. – Если бы все женщины мира лишились тебя, это было бы ужасной тратой таланта, – она смотрела мне в глаза. – Улыбнись, это был комплемент.

Вообще-то такое бывает редко, но я опять не знала, что ей ответить.

На противоположных сторонах комнаты были две двери наружу, Изабель повела меня к той, что вела в сторону сада, не умолкая ни на секунду.

- У нас не так много времени. Ханна скоро вернется. Но я хотела бы отблагодарить тебя за все. Я наслаждалась... всем, что мы с тобой делали, знай это. И еще... – она проказливо улыбнулась. – Никто и никогда уже не будет серьезно относиться к Честнеду, но он ни за что не узнает истинную причину. Я сильно сомневаюсь, что кто-либо передаст ему мои слова в точности. Он получит только основную историю о том, как Королева Сорока ворвалась в его дом и оскорбила его жену. Это действительно будет оскорблением его мужественности, но он никогда не узнает и половину всей правды.

Изабель отпустила мою руку и открыла дверь. Затем она вытащила из ближнего горшка маленький бархатный кошель и вложила его мне в руку.

- Для подтверждения подлинности истории ты должна взять это. Тут немного, только парочка вещей, которые Честнед оставил в своих покоях... монеты, брошь, пара колец.

Я в замешательстве уставилась на кошелек, лежащий в моей ладони.

- Что...

Изабель вздохнула.

- Ты же воровка, помнишь?

На ее лице было написано что-то среднее между развлечением и раздражением. Уголок ее рта сардонически дернулся. Но потом на лице Изабель появилось какое-то более мягкое выражение. Она схватила меня за ворот рубашки и втянула в долгий, медленный и удивительно нежный поцелуй, а затем вытолкнула в ночь.

Конец

автор: Jane Fletcher ([email protected])

переводчик: Akrill ([email protected])