Анатолий Королев - Искатель, 2014 № 11

— Я в этом не сомневаюсь, Изольда Хасановна. Вы, может быть, думаете, что я лично преследую какую-нибудь определенную цель, раз приехал сам, а не прислал рядовых оперативных работников?

— У меня на этот счет закралось некоторое подозрение, — заставила себя улыбнуться Изольда. — Уверяю вас, я соблюдаю законы и вовремя плачу налоги. Меня не в чем подозревать, господин полковник. Неделю назад у меня была налоговая проверка. Никаких замечаний. Можете посмотреть документы.

— Я вас ни в чем не подозреваю, уважаемая Изольда Хасановна. А налоги не по моей части, — улыбнулся в ответ Ярцев и пригубил кофе. — Я бы сам и не приехал, если бы меня не пригласили.

— Вас пригласили?! — похоже, искренне удивилась Изольда.

— Да, пригласили.

— Кто же, если не секрет?

— Никакого от вас секрета. Ленька Пантелеев пригласил.

— Ленька Пантелеев? — На этот раз по лицу хозяйки клуба промелькнула тревожная тень. — Кто такой?

— Как, вы не знаете, кто такой Ленька Пантелеев?

— Нет. Просветите, пожалуйста.

— Это очень странно.

— Что тут странного? Разве я могу быть знакома со всеми людьми нашего огромного города?

— Странно то, что в вашем клубе убивают начальника охраны, убийца оставляет дерзкую записку на мое имя и вы об этом не знаете. Создается впечатление, словно убили не начальника охраны, а раздавили ботинком таракана, и никто этого не заметил.

По лицу Изольды было заметно, что она несколько растерялась. Чтобы как-то скрыть свою растерянность, она принялась мелкими глоточками отпивать кофе.

— Тут я виновата, — вздохнула красавица и кончиками пальцев поправила возле уха волосы, хотя в этом не было надобности. — Я сегодня немного задержалась, и эта страшная трагедия произошла в мое отсутствие. Надеюсь, вы не будете меня допрашивать по поводу того, где я задержалась. У женщин бывают свои секреты.

— Помилуйте; какой допрос, — обронил Ярцев. — Я — ваш гость. Наверное, я вас утомил своими неприятными разговорами?

— Что вы, полковник! Еще кофе?

— Спасибо, достаточно. У вас просто восхитительный кофе. Смогу ли я угостить вас таким же замечательным напитком, если вы зайдете ко мне в гости?

— Вы имеете в виду полицию, господин полковник?

— Разумеется. Домой я бы не рискнул пригласить такую красавицу. Во-первых, я рисковал бы получить отказ, а во-вторых, в случае вашего согласия это могло бы привести к распаду моей семьи. А мне бы этого не хотелось.

— Опасный вы человек, полковник, — намеренно вздохнула Изольда и поставила пустую чашку из-под кофе на тележку. — Мне думается, вы большой соблазнитель женских сердец, только не хотите в этом признаться. Однако лучше уж вы заходите сюда в гости, чем мне идти в вашу полицию.

— В вашу? А может, полиция наша, народная?

— Не ловите на слове, Михаил Яковлевич. Я оговорилась.

— Да шучу я, Изольда Хасановна. Мне просто приятно с вами беседовать. Молодость вспоминается. Извините за неуместную философию. Вот записка убийцы, которую он адресовал мне.

Ярцев протянул кусочек картона, на котором, как известно, было написано: «Привет полковнику Ярцеву из городского угрозыска!» И подпись: «Ленька Понтелеев».

Изольда взяла картонку, медленно прочла и, возвращая ее, с возмущением вымолвила:

— Негодяй! Как только земля таких уродов держит?!

— Изольда Хасановна, может, Антону Бирюкову кто угрожал? Он кого-нибудь опасался?

— Нет, ничего в этом роде не припоминаю. Не замечала, чтобы он кого-то боялся или опасался. Антон был довольно смелым человеком. И общительным. В охране его уважали. Однако следует признать, что охрана допускала в своей работе небрежность.

— Вы имеете в виду тот факт, что в клуб посетители могли пронести оружие?

— Именно это. Признаю, что это наше упущение. Тут мы поправим. Но преступник может найти и другой вход в клуб. Как сегодня — через окно в туалете. Не ставить же на всех окнах решетки. У нас ведь не тюрьма.

— Но сегодня убийца не проникал в клуб через окошко в туалете. Он зашел в туалет из помещения клуба и вышел тем же путем.

Изольда пристально посмотрела на Ярцева.

— Откуда вам это известно?

— Можете мне верить, это так.

— Какой ужас! — покачала головой Шахерезада. — Убийца прошел среди охранников, и они его не вычислили. Позор! Ну, я им устрою взбучку. Лишу премии за этот месяц.

— Думаю, мне пора и честь знать, — поднялся полковник. — Утомил я вас неприятными разговорами. Спасибо за кофе и за терпение. Кстати, а кого вы намерены поставить начальником охраны вместо Бирюкова?

Изольда поднялась со своего кресла, изобразила на лице серьезную задумчивость, поразмышляла про себя, давая понять полковнику полиции, что она к этому вопросу относится с исключительной ответственностью, и только потом вымолвила:

— Полагаю, что на эту непростую должность больше всего подходит Глеб Сорокин. Бывший спецназовец. В Чечне воевал. Орден имеет. Был контужен. Но парень крепкий. Среди товарищей пользуется авторитетом.

— Это не тот, у которого три золотых зуба и басовитый голос? — предположил Ярцев.

— Он самый. Как он вам?

— Впечатляет. Крепкий парняга. Ну, до свидания! Хорошо бы нам, Изольда Хасановна, больше не встречаться по таким скорбным событиям.

— До свидания, Михаил Яковлевич! Надеюсь, что такой печальной причины больше не будет. Заходите просто так. Коньячком коллекционным угостим за счет заведения. В рулетку сыграете. Может, повезет.

— Спасибо за приглашение. Я каждый день играю в рулетку. Только со смертью.

— Это очень опасная игра, полковник. Какой вам прок от этой игры? Сплошной адреналин и только. Бросайте вы эту неблагодарную работу. Советую от души. Хотите, я возьму вас на работу к себе?

— Любопытно. Кем же?

— Управляющим казино.

— И сколько же я буду получать на столь хлебном месте?

— А это пока секрет, военная тайна, — кокетливо улыбнулась Изольда. — Не пожалеете.

— Стоит подумать, — улыбнулся Ярцев.

— Подумайте, Михаил Яковлевич, — с прежней улыбкой проворковала Изольда и нежными пальчиками убрала пушинку с плаща полковника. — Не упустите шанс.

— До свидания.

— Успехов вам, господин полковник.

Изольда проводила Ярцева до порога кабинета, и они пожали друг другу руки с доброжелательными улыбками.

Когда полковник вышел и за ним закрылась дверь, то выражение лица хозяйки «Пиковой дамы» резко переменилось. Оно стало жестким, в глазах появился стальной блеск, а с ее недавно нежных призывных губ, теперь зло поджатых, сорвались две фразы, полные ненависти и презрения: