Николай Панов - Боцман с «Тумана»

А по сведениям нашей разведки? — нетерпеливо перебил вице-адмирал.

По сведениям нашей разведки, основная часть установок завода благополучно проследовала к сопкам Северной Норвегии. Там немцы срочно соорудили новый укрепленный район. Туда доставлялись транспорты с техническим оборудованием и рабочей силой, состоящей из женщин и детей. Туда же на борту миноносца «Тигр» было отправлено несколько физиков со штатом лаборантов…

Далекий слитный гул донесся откуда-то извне, проникая сквозь толщу гранита.

Щелкнул и зашуршал громкоговоритель над столом.

— Говорит штаб противовоздушной обороны. Воздушная тревога! Внимание! Воздушная тревога!

Зазвонил телефон на столе. Служба наблюдения докладывала обстановку. Звонил стенной телефон-вертушка.

— Группа бомбардировщиков идет курсом на базу? — Командующий повесил трубку и надел фуражку. — Товарищи офицеры, прошу извинения. — Он встал, вышел из кабинета.

Всем в базе был известен обычай вице-адмирала: когда раздавался сигнал тревоги, корабельные сирены у причала поднимали душераздирающий вой, торопливо хлопали зенитки и все не занятые на боевых постах спешили в убежище, командующий выходил наружу, начинал медленно прохаживаться возле здания штаба с морским биноклем в руках…

Скала гудела и содрогалась. Что наверху? Бомбежка? Воздушный бой над базой? Это было неизвестно здесь, под каменной толщей. Но Медведев думал о другом. Он подошел к Людову, неподвижно сидящему в кресле:

— Скажите, капитан, вы только что говорили про детей и женщин. Я не понимаю… Они заставляют работать там наших жен и детишек?

— По-видимому, так, — взглянул на него Людов. — И знаете почему? Во-первых, ясно, боятся скопления большой массы мужчин, хотя бы ослабленных голодом и безоружных, в горах, недалеко от линии фронта. Кроме того, фашисты полагают, что женщины меньше разбираются в области точных наук. А дети — их используют, видимо, в лабораториях, на посылках, около самых секретных объектов. И вместе с тем, разве вы не понимаете, — это лучший способ держать в повиновении матерей. Ни одна из них не сбежит, не покинет своего ребенка. Чудовищный, чисто фашистский способ…

Медведев стиснул руки так, что хрустнули и побелели суставы.

— А что это за проклятые работы? Им, видимо, придается большое значение?

Людов снял, стал тщательно протирать очки.

— Да, им придается большое значение, очень большое значение. Вот все, что могу вам сказать пока…

Он помолчал, снова надел очки.

— Гибель фашистов близка. Гитлер пойдет на все, чтобы отдалить эту гибель. Помните одно: истребление этой лаборатории в сопках вырвет еще один шанс из рук врага, спасет тысячи, может быть, сотни тысяч людей от мучительной смерти. Это секретное оружие… Внимание!

Он вскочил с кресла. Вошел вице-адмирал, на ходу снимая фуражку.

Самолеты прошли на ост, — сказал командующий. Весело поблескивая глазами, шагнул к своему столу. — Там их перехватят наши, а по дороге уже пощипали зенитчики — один бомбардировщик врезался в сопку… Итак, капитан, вы хотите сказать, что фашисты открыли по соседству от нас небольшое научно-производственное предприятие по выделке… ну, скажем… мыльных пузырей. И предлагаете старшему лейтенанту заняться розысками этого предприятия?

Так точно, — подтвердил Людов. — До сих пор ни вылазки наших людей, ни авиаразведка не могли установить следов этого завода. Он, видимо, неплохо замаскирован в районе горных озер. Нужно направить постояннодействующии морской пост в глубокий тыл противника,

— Принято! — отрубил вице-адмирал. — Старший лейтенант назначен командиром поста. Возьмите с собой сигнальщика и радиста. На вражеском берегу встретит вас лучший наш разведчик Агеев. Слышали о нем коечто?

— Слышал, товарищ командующий!

— Теперь увидите его в деле.

Вице-адмирал пригладил короткие, жесткие волосы над пересеченным морщинами лбом.

— «Где не пройдет горный олень, пройдет русский солдат» — это будто про него сказано!.. Подойдите сюда, товарищи.

Прошли к настенной карте — к изломанной береговой черте с цифрами высот на штриховке горных массивов.

Здесь фашисты создали новый укрепленный район, — приложил вице-адмирал карандаш к карте. — Полагаю, его назначение — прикрывать с моря разыскиваемый нами объект. Здесь озера, горные вершины. На некоторые из этих вершин никогда еще не ступала нога человека… В этот фиорд, — карандаш вице-адмирала продолжал скользить по карте, — доставит вас наша «малютка». Даю вам отличного командира-подводника. Он пройдет мимо вражеских батарей, форсирует минные поля, высадит вас на берег. Таким образом сразу минуете основную линию вражеской обороны, окажетесь в тылу врага.

Где установим морской пост, товарищ вице-адмирал? — спросил Медведев.

Командующий взглянул на него. Стоит спокойно, ни тени волнения, будто готовится к курортной прогулке. Хороший офицер! Пожалуй, капитан Людов действительно прав.

— Место для морского поста выберете с Агеевым на одной из самых мощных высот, чтобы контролировать берег и сушу. Возьмете с собой радиостанцию. Установите радиовахту — по часу в день. В эти часы будете докладывать важнейшие наблюдения поста, получать инструкции, сообщение о начале десанта… Когда начнется десант, обеспечите корректировку стрельбы… А главное — во что бы то ни стало установите координаты этого предприятия в сопках!

Глава пятая

ЧЕЛОВЕК В ПЛАЩ-ПАЛАТКЕ

— Форсируем минное поле, Вася! — шепнул чуть слышно Фролов.

Кульбин напряженно кивнул.

— Только что, — сказал друг подводник, — обогнули северную оконечность Норвегии.

Теперь вошли в горло фиорда. Корпус лодки чуть слышно вибрировал, ровно горела лампочка под потолком отсека. Незабываемый, душный, едва ощутимый запах работающих аккумуляторов и машинного масла стоял в воздухе — запах подводной лодки в походе.

Снаружи будто кто-то металлическим ногтем осторожно коснулся корпуса корабля. Нарастали поскрипывание, металлический скрежет. Казалось, кто-то неуверенно ощупывает лодку снаружи.

— Минреп! — так же тихо шепнул Фролов.

По влажным переборкам медленно стекали капли. И такая же капелька холодного пота нежданно покатилась по телу Фролова.

— Да замолчи ты, пожалуйста! — сказал досадливо Кульбин.

Они сидели втроем на узких банках за столом крошечной кают-компании. Только поскрипывание рулевого управления, шорох минрепа да заглушенные слова команды из центрального поста нарушали тишину.

Медведев сидел неподвижно, сжав пальцами ребро стола, пристально смотря в одну точку. Да, самое худшее на войне — сидеть вот так, без дела, без оружия, во власти собственного воображения.