Арне Фальк-Рённе - Слева по борту-рай

Дурманящий запах цветов лишает меня дара речи, создает ощущение какой-то нереальности, мне кажется, что все происходит вне времени и пространства. Я пожимаю руки всем, до кого удается дотянуться, прикладываюсь щекой к множеству лиц и подставляю губы под множество поцелуев. С радостью вижу, как Пуа направо и налево раздает бутылки из запасов «Мейлис». Потом Питер Брук ведет меня к себе в хижину, показывает на множество томов, под грузом которых сгибаются бамбуковые полки, и просит извинить за то, что в творчестве писателей Южных морей имеются пробелы — некоторые из книг ему пришлось размочить в воде, чтобы заделать дыры в курятнике.

Два-три часа спустя несколько белых мужчин сидят на берегу вокруг химаа, земляной печи, и задумчиво смотрят на бухту, туда, где на фоне ночного неба виднеются причудливые башни гор. Перед нами на земле лежат большие зеленые пальмовые листья с шестью сортами сырой рыбы. Ловкие вахины, окунув кусок в кокосовое молоко, кладут его нам в рот, так что мы даже не пачкаем руки. В старый резной умывальник неяркого красного цвета налита кокосовая водка, и мы макаем в нее хлеб. Разговаривать довольно трудно: гремят барабаны, с разных сторон доносятся звуки гитар, и девушки, не дав нам прожевать очередной кусок, уже подносят следующий, причем пищу приходится держать высоко, чтобы не схватили подкравшиеся собаки. Листья таро в свином жире и жареные бананы в сладком соусе сдабриваются пахнущими чесноком поцелуями, плодами инжира, красным вином и кокосовой водкой. Мы протягиваем девушкам сигары, они глубоко затягиваются, а мы тем временем жуем куриную ножку и пытаемся вести беседу. Но велик соблазн отказаться от всяческих бесед, ведь у вахин для нас столько предложений. Как насчет небольшой прогулки в пальмовую рощу, чтобы восстановить аппетит? Глаза у женщин огромные, как у антилоп, а черные волосы извиваются вдоль спины в такт плавным движениям танца[10].

На совместный ужин на берегу Моореа собрались члены клуба «Баунти». Среди них американец Уолтер Шерри по прозвищу Адам В Раю. Проведя молодость за скучным занятием коммивояжера, он обратил в доллары все свои пожитки и нанялся на шхуну, идущую в Папеэте. На судне с грузом копры он добрался до Моореа, где стал пленником первой же девушки, которая подплыла к кораблю и бросила ему венок.

Присутствует здесь и другой американец, Джим Смит. Этот вел жизнь почтенного гражданина, продвигался вверх по служебной лестнице и годам к пятидесяти мог рассчитывать на пост начальника отдела в той страховой компании, куда отец определил его в 18-летнем возрасте. Но в одно прекрасное утро по дороге на службу Смит прочитал в метро книгу о рае Южных морей. Когда несколько часов спустя начальник вызвал его, чтобы устроить ему головомойку, он заявил:

— Не соблаговолите ли, сэр, рассчитать меня. Я направлюсь в Южные моря. Это, верно, единственное место на земле, где я, смею надеяться, забуду ваш нудный характер и отвратительную мясистую физиономию.

Он тут же получил расчет и направился на острова Общества.

Здесь и голландский художник Аад ван дер Хейде, человек беспокойный и неугомонный, исколесивший весь мир в поисках места, где бы оценили его талант. Он приехал на Моореа, чтобы доставить двенадцать коробок пива китайскому торговцу в Пао-Пао. Но когда девушка, помогавшая заносить коробки на склад, внезапно повернулась, обняла за талию и утопила его лицо в своих длинных черных волосах, художник был «сражен на месте». Сейчас ван дер Хейде живет на оконечности мыса, пишет сотни портретов упомянутой девицы в надежде на то, что однажды мир признает в нем нового Гогена.

К членам клуба принадлежит и датчанин Вилли Лёвгрен, 75 лет, бывший моряк, а ныне плантатор. Его в эти края, как в свое время экипаж «Баунти», привлекли могучие чары полинезийских женщин.

О других членах клуба я не упоминаю. Мне кажется, что именно те, о ком я рассказал в нескольких словах, лучше, чем кто-либо иной, могут поведать жителям Европы, стоит ли променять респектабельное буржуазное существование на жизнь в том районе мира, который принято называть «Раем Южных морей».

Но вот начинает вырисовываться и мрачная сторона картины. Наблюдая за танцующими, которые, по-моему, погрузились в полный транс, я замечаю бесформенную фигуру, безобразную пародию на человеческое существо. Это молодая девушка, вряд ли старше пятнадцати-шестнадцати лет. Руки у нее похожи на ляжки японского борца, а ноги настолько искривлены, что никакие ботинки на них не натянуть; левая половина лица раздута, словно огромный флюс, глаз не видно. Самое ужасное, что несчастная девушка, явно страдающая слоновой болезнью, оказывается в состоянии танцевать, и не как-нибудь переставлять свои похожие на столбы ноги, но и передвигаться с такой подвижностью, которая кажется мне просто непостижимой. Слоновая болезнь, вызываемая укусом комара aedes polynesiensis,приводит к вздутию лимфатических желез, кожа становится толстой, твердой и морщинистой, как у слона, а пострадавшие части тела приобретают чудовищные размеры[11]. Даже в полумраке, когда лицо танцующей больной девушки освещается лишь отблеском факелов, можно заметить, что и другая его половина пострадала от болезни: ей трудно смотреть вторым глазом, и она передвигается на ощупь, как бы бочком. Девушка напоминает распространенные изображения Квазимодо, безобразного звонаря собора Нотр-Дам, из романа Виктора Гюго. Через несколько лет она, подобно многим соотечественникам, достигнет таких размеров, что ее придется возить на тачке.

Между тем никто из присутствующих не шарахается в сторону при виде этой несчастной. Одну из привлекательных сторон образа жизни на этих островах составляет отношение к тем, кто уродлив от рождения или отстает от других в своем развитии: эти обездоленные живут так же, как и все прочие жители. Я осторожно справился о больной девушке у одного из членов клуба «Баунти», и тот, прожевывая очередной кусок сырой рыбы, полученный от своей вахины, небрежно сказал:

— Возможно, это моя дочь.

— Возможно? Вы что, не знаете точно, дочь она вам или нет?

Он, улыбаясь, посмотрел на меня, и мне показалось, что он слегка смутился.

— Ни на Моореа, ни на других островах архипелага не существует понятия «внебрачные дети», — сказал он, — зато с понятием «супружеская верность» здесь тоже незнакомы. Одни вахины остаются с нами целый год, другие покидают через две-три ночи. У одного из моих друзей была вахина, которую он очень любил. Но она сбежала от него через четыре дня. Повстречав ее чуть позже, он спросил, из-за чего она ушла. «Я не выносила цвета твоего одеяла», — ответила женщина, причем она вовсе не лгала, это была чистая правда. Тогда он сказал ей: «В таком случае я куплю новое одеяло другого цвета. Ты вернешься ко мне, если оно будет синим или лучше желтым?» — «Можешь рассчитывать, что я останусь у тебя, если ты купишь синее одеяло с цветочками». Так он и поступил. Этот случай произошел четыре года назад, и сегодня женщина по-прежнему с ним. Но теперь, прежде чем купить что-нибудь для дома, он заранее справляется у нее о цвете. Судя по всему, Рари моя дочь. По крайней мере я жил с ее матерью, когда та забеременела, и до болезни Рари была немного на меня похожа. Но в бухте в те дни были и другие шхуны, и мать девушки с гордостью признавалась мне, что спала с капитаном и двумя матросами, за что получила в подарок три бутылки красного вина. Эти бутылки она хотела передать мне. Ей и в голову не приходило, что в этом есть что-то непристойное, напротив, она была убеждена, что обрадует меня своим рассказом и я только крепче ее полюблю. Да мне и не в чем было ее упрекнуть — ведь она покинула другого ради меня.