Клайв Касслер - Ночной рейд

— Я могу его увидеть?

Эрикссон кивнул и провел ее к двери в конце коридора.

— Еще не кончилось действие обезболивающих препаратов, введенных во время операции, поэтому у него может быть не совсем ясная речь. В дополнение к этому он может ощущать боль, прошу вас по возможности сократить свой визит. Служащие на этаже приготовили для вас соседнюю палату, если вы пожелаете быть рядом с ним во время его выздоровления.

Даниэла отрицательно покачала головой.

— Советники моего мужа полагают, что мне лучше находиться в официальной резиденции, где я могу оказывать содействие в выполнении обязанностей от его имени.

— Понимаю.

Он открыл дверь и отступил в сторону. Возле постели стояли врачи, медсестры и полицейский крайне свирепого вида. При ее появлении все отошли.

Запах антисептиков и вид незабинтованных красных рук Сарве вызывали тошноту. В течение минуты она колебалась. Он узнал ее через полуоткрытые глаза, губы искривились в попытке изобразить улыбку.

— Даниэла, — произнес он слегка дрожащим голосом. — Прости, что не могу обнять тебя.

Впервые жена увидела Сарве беззащитным, без брони его гордости. Она никогда раньше не считала его уязвимым и не могла связать переломанное, неподвижное тело на кровати с тщеславным человеком, с которым прожила десять лет. Восковое лицо, искаженное болью, не было тем лицом, которое знала Даниэла. Словно она смотрела на незнакомца.

Неуверенно она подошла к кровати и нежно поцеловала его в обе щеки. Затем убрала спутанные седые волосы у него со лба, не зная, что сказать.

— Твой день рождения, — произнес он, нарушая молчание. — Я пропустил твой день рождения.

Она смущенно взглянула на него.

— Мой день рождения через несколько месяцев, дорогой.

— Я хотел сказать, что не купил подарок.

Она повернулась к доктору.

— В том, что он говорит, нет никакого смысла.

Эрикссон отрицательно покачал головой.

— Действие анестезии.

— Слава Богу, что пострадал я, а не ты, — глухо произнес Сарве. — Моя вина.

— Нет, нет, ты ни в чем не виноват, — спокойно ответила Даниэла.

— Дорога обледенела, снег запорошил ветровое стекло, я ничего не видел. Слишком резко пошел на поворот и нажал на тормоза. Ошибка. Потерял управление…

Теперь она поняла.

— Много лет назад он попал в аварию, — объясняла Даниэла Эрикссону. — Погибла его мать.

— Ничего необычного. Разум под действием лекарственных средств часто возвращается к прошлому.

— Шарль, — сказала она. — Сейчас тебе нужно отдохнуть. Я вернусь утром.

— Нет, не уходи. — Глаза Сарве смотрели через ее плечо на доктора Эрикссона. — Я должен поговорить с Даниэлой наедине.

Эрикссон подумал немного и затем пожал плечами.

— Если настаиваете.

Он посмотрел на Даниэлу.

— Пожалуйста, мадам, не более двух минут.

Когда палата опустела, Сарве начал что-то говорить, но его тело сразу же задергалось в приступах боли.

— Позволь мне позвать врача, — сказала она испуганно.

— Подожди! — простонал он сквозь сжатые зубы. — У меня инструкции.

— Не сейчас, мой дорогой. Позднее, когда окрепнешь.

— Проект Джеймс-Бей.

— Да, Шарль, — сказала она, стараясь успокоить его. — Проект Джеймс-Бей.

— Комната управления над помещением генераторов… усилить безопасность. Передай Анри.

— Кому?

— Анри Вийону. Он знает, что нужно сделать.

— Обещаю, Шарль.

— Возникнет страшная опасность для Канады, если враждебно настроенные люди обнаружат…

Внезапно его лицо исказилось, голова утонула глубоко в подушках, он застонал.

Даниэла была не настолько сильной, чтобы наблюдать, как он страдает. Комната начала вращаться. Она прижала руки к лицу и отступила назад.

— Макс Рубек, — его дыхание стало прерывистым. — Скажи Анри, чтобы он проконсультировался с Максом Рубеком.

Даниэла больше не могла выдержать. Она повернулась и исчезла в коридоре.

Доктор Эрикссон сидел за своим письменным столом, изучая медицинскую карту Сарве, когда в кабинет вошла старшая медсестра. Она поставила перед ним чашку кофе и тарелку с печеньем.

— Осталось десять минут до шоу, доктор.

Эрикссон протер глаза и взглянул на наручные часы.

— Полагаю, репортеры устали ждать.

— Эти журналисты похожи на убийц, — сказала сестра. — Они готовы разорвать всё здание, если кухня не сможет накормить их.

Она сделала паузу и расстегнула молнию сумки для одежды.

— Ваша жена привезла чистый костюм и рубашку. Она настаивает, чтобы вы выглядели по возможности лучше, когда появитесь перед телевизионными камерами, чтобы сообщить о состоянии здоровья премьер-министра.

— Есть изменения?

— Он спокойно отдыхает. Доктор Мунсан ввел ему наркотик сразу после ухода мадам Сарве. Красивая женщина, но бесчувственная.

Эрикссон взял печенье и бесцельно смотрел на него.

— Наверное, я сошел с ума, когда позволил премьер-министру уговорить себя ввести ему стимулирующее средство сразу после операции.

— Как ты думаешь, что у него было на уме?

— Не знаю.

Эрикссон встал и снял халат.

— Но какова бы ни была причина, его безумный акт был весьма убедительным.

7

Даниэла выскользнула из «роллс-ройса», управляемого шофером, и взглянула на особняк — резиденцию главы Канады. Для нее трехэтажный каменный внешний вид был слишком холодным и скучным, как в романе Эмилии Бронте. Она прошла по длинному фойе с высоким потолком и традиционной мебелью и поднялась по широкой винтовой лестнице в свою спальню.

Это было ее убежище, единственная комната в доме, в которой Шарль позволил ей изменить всё. В луче света из ванной виднелись очертания какой-то массы, лежащей в постели. Она закрыла дверь в зал и прильнула к тому, что скрывалось под одеялом. Страх сменился ощущением теплоты, которое внезапно возникло внутри.

— Ты сошел с ума, если посмел прийти сюда, — прошептала она.

В тусклом свете блеснули зубы.

— Хотел бы я знать, сколько жен во всем мире произносят точно такие же слова своим любовникам сегодня вечером.

— Полицейские, охраняющие резиденцию…

— Преданные французы, которые внезапно ослепли и оглохли.

— Тебе нужно уйти.

Непонятные очертания превратились в обнаженного мужчину, стоявшего во весь рост на кровати. Он протянул руки.

— Иди ко мне, моя нимфа.

— Нет… не здесь.

Хриплые нотки в ее голосе выдавали пробуждающуюся страсть.