Анатолий Севастьянов - Мой знакомый медведь

Вдали виднелся скалистый мыс, дерзко вонзившийся в океан. Сбоку правильный конус вулкана белел снежной шапкой. Крупный белоплечий орлан неторопливо, царственно летел вдоль берега.

Неожиданно Витька услышал знакомый с детства звук: похожее на блеянье барашка токование бекаса. Казалось, сюда, на Камчатку, бекас попал случайно из далеких теперь родных мест. Океан, вулканы, ожидание медведя — и вдруг такое знакомое дребезжание бекасиных перьев. Стоило только Витьке закрыть глаза — и показалось, что он сидит у болотца, за огородами, совсем рядом с родным домом…

Вдруг поблизости грянул пушечный выстрел. Витька от неожиданности чуть не вышиб снежную стенку. По мелководью бежала крупная рябь: это многотонная льдина, похожая на гриб, разломилась надвое.

Чем больше заходило в лиман приливной воды, тем чаще раздавались эти раскаты. На дне лимана лежали ледяные глыбы. Каждая весила тонны, и все они были похожи на гигантские приземистые грибы. Приливы и отливы обсосали их снизу, и вода уже не могла приподнять и унести их в океан. Вода подтачивала «ножки», и многотонные шляпы с грохотом рушились в воду.

Медведь все не приходил. Теплое весеннее солнце оплавило снежные кирпичи шалаша. Вначале появились лишние окна, потом со стороны зеленой травы, откуда Витька ждал медведя, упала изъеденная солнцем стена. Потом упали и другие стены, но Витька все равно досидел до вечера.

Солнце зашло. Горы на западе плавали в воздушной дымке. В туманном свете вечерней зари они казались невесомыми.

Ничего не оставалось, как идти домой…

Утро, как назло, выдалось таким туманным, хоть не выходи из дома. Но Витька вышел. Теперь он даже и в непроглядном тумане мог не заблудиться, дойти до места, где встречались медвежьи следы. Надеялся: пока дойдет, туман растает. По кладям через ручей, по изгибам тропы определил, что пора свернуть на тундрочку, Ориентиром стал отдаленный шум прибоя справа. И время от времени как будто палили в тумане сигнальные пушки. Это опять ломались льдины на мелководье.

Под ногами тянулась тундрочка, то покрытая снегом, то мхом или низкорослым ягодником — шикшовником. В любую сторону видно метров на тридцать-сорок, а дальше тесный купол тумана сходился с землей.

Шел Витька долго, и все время был виден такой же небольшой круг тундры: в любую сторону всего шагов на сорок. «Может случиться, — тешил себя Витька, — растает туман, и я где-нибудь рядом увижу медведя».

Проталины под ногами были проткнуты острыми зелеными проростками травы. Кое-где у ручьев вывертывались между прелыми листьями нежные колесики папоротника. Уплотненную снегом травянистую прель искрестили полегшие осенью двухметровые стебли гигантской травы — шеломайника. Можно было представить себе, как трудно ходить вдоль ручьев летом, когда стеной стоит эта буйная трава.

Из тумана вынырнул ястреб-тетеревятник. Быстро махая крыльями, низом пролетел над пестрыми проталинами. С берега ручья с тревожным писком кинулись за ним кулички, и все пропали в тумане.

Надежды, что туман рассеется, не оставалось. Пора возвращаться в поселок: до работы не так уж много времени. Витька вышел к берегу лимана, увидел маячащую в тумане льдину-гриб. Пока не было приливной воды, захотелось поближе рассмотреть ее.

Такой густой туман стоял, наверное, потому, что утро было не по сезону теплым. Снег и лед таяли как сахар. Льдина опиралась на песок зеленой ледяной ногой. Снизу со всей многотонной «шляпы» беспрерывно падали крупные капли, выбивая маленькие кратеры в песке. Падая в разных местах и с разной высоты, они отстукивали веселый, вроде бы маршевый такт. Шляпа гриба, изъеденная снизу водяной рябью, была так причудливо выщерблена, что Витька, присев на корточки, засмотрелся на сине-зеленые с разводами узоры. И тут случилось то, что нередко случалось на лимане, — с грохотом обломился и рухнул прямо перед ним край льдины! Ободрал пальцы, вдавил в песок ружье. Витька отпрянул, перепуганный ударом и грохотом. Промокнул носовым платком ссадину, поднес руку к побелевшим губам, подул и потянул за приклад ружье. Оно не поддавалось. Стволы придавил тяжелый, как бетонная плита, обломок льдины. Потянул сильнее — не поддавалось. Наконец придумал: вырыть вокруг ружья нору в песке, сделать подкопик под льдину.

Ножом и руками Витька стал выцарапывать песок. Жутко было подумать: ведь льдина могла прихлопнуть его самого.

В тумане помаячило какое-то пятно. Витька поднял голову и обомлел: на границе видимого круга и тумана двигался медведь. Но радости от долгожданной встречи не было: медведь, легко перебрасывая лапы, шел к нему. Витька в отчаянии тянул ружье. Но понимал, что это бесполезно: мало еще отрыл. Над зверем трепыхались в тумане две вороны. Они то садились на землю, то присаживались медведю на спину. Витька прижался к льдине. Медведь вроде еще не видел его. Он остановился и когтями цапнул мох. Вороны сразу подсели ближе, но так, чтобы до них не дотянуться. Медведь кого-то прихлопнул и из-под лапы съел: наверное, поймал полевку.

Зверь был так близко, что Витька отлично разглядел его всего: почти черный, с проседью на загривке, шерсть на боку свалялась. Он стоял и когтями трогал мох. Витька на четвереньках тихонько подлез подо льдину, под ту часть шляпы, которая еще держалась, но тоже могла рухнуть. Из-под низкого ледяного гриба видны были только лапы. Сердце стучало так, что Витька боялся — медведь услышит этот стук. Крупные капли барабанили по спине, по голове, по рукам. Витька стоял на четвереньках на мокром песке, но не замечал сырости…

Вот лапы шагнули в сторону, и их не стало видно. Витька сжался, не зная, заходит ли медведь сзади или, может быть, ушел. Боялся шевельнуться. Ничего не было слышно, только капли тревожно отбивали дробь. Витька попятился из-под льдины, осторожно привстал. Медведя не было!

Не думал Витька, что радость от первой встречи со зверем испытает не от его появления, а от того, что он быстро ушел.

Глава 7

Однажды Витька по дороге на работу увидел, что возле конторы заповедника собралось много народу. Люди чем-то шумно возмущались.

— Убить его надо! — говорил один из мужиков. — Что ж, теперь из-за него на ключи не ездить? Пусть там медведи, что ли, лечатся, да? Развели бандитов!

У стены стоял новенький красный мотоцикл. Фара у него была разбита, сиденье распорото, спицы торчали в стороны, порваны какие-то провода…

Когда пригретая солнцем «прибойка» освободилась от наледей, все в поселке, у кого были мотоциклы, стали ездить купаться на Горячие ключи. В отлив песчаная полоса вдоль берега океана была ровной и плотной. За каких-нибудь полчаса мотоциклисты приезжали к устью ручья. Там оставляли мотоциклы и по тропке шли вверх к горячим ваннам и домику, где можно было переночевать. Пройти несколько километров лесом — одно удовольствие. Поэтому весной на Горячие ключи ездили из поселка многие. Мотоциклы оставляли возле устья. И до сих пор с ними ничего не случалось… Но, оказывается, появился какой-то медведь-хулиган, который стал их громить: рвал сиденья, вытаскивал провода, ломал спицы. Вот на этого медведя и пришли с жалобой к директору заповедника.