Николай Золотницкий - Цветы в легендах и преданиях

Любимец Магомета, эмблема «влюбленных в себя» — нарцисс

История Эхо

Интересные поверья

Праздник цветов в Монтрё

Увлечение англичан нарциссом

Нарцисс — цветок у нас довольно редкий. Мы встречаем его обыкновенно на Пасху в цветочных магазинах: в корзинах для подарков или в отдельных горшках, а весною — в тех садах, где имеются зимующие в грунте растения; но за границей это — один из излюбленнейших цветов.

Его грациозные белые двойные, снабженные двойным золотисто-желтым и красным бордюром цветы, качающиеся на легком, как у тростника, стебле, чрезвычайно изящны. Продетые в петлицу сюртука, они имеют вид какой-то орденской розетки, и потому в Париже их часто носят любители таких украшений. Они отличаются также очень приятным, несколько напоминающим гиацинт запахом, который имеет немало поклонников и особенно поклонниц.

Научное его название — Narcissus poeticus. Первая его половина происходит от греческого глагола «narkao» (одурманивать, ошеломлять), так как запах его действительно может иногда вызывать у людей нервных головную боль, а вторая — «поэтический», оттого, что он был так много воспет поэтами всех стран и веков, как ни одно, исключая разве только розу, другое растение.

Сам Магомет сказал про него: «У кого два хлеба, тот пусть продаст один, чтобы купить цветок нарцисса, ибо хлеб — пища для тела, а нарцисс — пища для души». А персидский царь Кир прозвал его «созданьем красоты — бессмертною усладой».

Им также восхищались Шекспир, очаровательно описавший его в своей трагедии «Буря», Эдгар По, описавший его как один из цветов той «долины многоцветных трав», где ему удалось испытать райскую любовь. А у Шелли в его «Мимозе» мы находим такое описание:

«Любовью тюльпан и горчанка зажглись,И дивный красавец, влюбленный Нарцисс,Расцвел над ручьем и глядит на себя,Пока не умрет бесконечно любя...»

Причиной такого всеобщего им восхищения являются отчасти сама красота и изящность цветка, а главное, как нам кажется, сложившийся про него еще в глубокой древности миф, сделавший его имя нарицательным; назвать кого-либо «нарциссом», как известно, все равно, что сказать: этот человек влюблен сам в себя.

О происхождении этого мифа древние греки рассказывали следующее:

«У матери всех богов, царицы неба Юноны, была любимая наперсница, горная нимфа по имени Эхо. Ей богиня доверяла все свои сердечные тайны, с нею делилась всеми своими впечатлениями, словом, это был ее ближайший и вернейший друг.

Но Эхо оказалась фальшивой и вероломной. Она находилась в тайных сношениях с мужем Юноны — Юпитером и старалась всячески укрывать все его проделки.

Когда Юпитер отправлялся к товаркам Эхо, горным нимфам, она умела так занять забавными рассказами ревнивую Юнону, что часы пробегали незаметно...

Но однажды Юнона заметила наконец ее хитрость и пришла в такой гнев, что тотчас же лишила ее языка.

"С глаз долой, мерзкая обманщица! — крикнула ей разгневанная мать богов. — Пусть отныне отнимется у тебя язык, которым ты сумела так меня очаровать! Я окажу тебе только одну милость: ты сохранишь способность повторять последний слог слова кричащих тебе о чем-нибудь людей».

И вот с этих пор опечаленная нимфа Эхо удалилась в лес, где живет и теперь и повторяет последний слог слова или последнее слово речи, с которой мы к ней обращаемся.

Но, живя уединенно в лесу, окруженная скалами, Эхо с трудом переносила одиночество и старалась всячески найти себе кого-нибудь, кто бы ее полюбил.

Однажды лесом проходил цветущий юноша, сын речного бога Кефисса, красавец Нарцисс, которому было предсказано, что он достигнет глубокой старости только в том случае, если никогда не познакомится с собой, никогда не увидит своего лица, что в те времена было нетрудно: никаких зеркал еще не существовало, и видеть себя можно было разве только в спокойной воде.

Увидав Нарцисса, Эхо безумно в него влюбилась и старалась всячески его увлечь. Но Нарцисс не поддавался и оставался совершенно холоден к ее ласкам. Тогда Эхо в отчаянии обратилась с мольбой к богам и просила сжалиться над нею и наказать Нарцисса за такую бесчувственность. И растроганные боги услышали ее моление и наказали его.

Почувствовав однажды сильную жажду, он остановился на краю чистого и спокойного, как зеркало, источника и, нагнувшись, хотел было напиться; но тут в первый раз в жизни увидел свое прелестное изображение и так был пленен его красотой, что влюбился в себя и, будучи не в состоянии ни на минуту оторвать от него более глаз, зачах от любви, зачах и поблек, как цветок.

Однако милосердные боги не дали ему совсем погибнуть, а превратили его в прелестный цветок, который замечательно красив, чудно благоухает и венчик которого так и клонится книзу, как бы желая еще раз полюбоваться собою в воде...»

Овидий так говорит, описывая эту легенду в своих прелестных «Метаморфозах»:

«Он сам собой любуется, окаменев от удивления. Навек застыв, как дивное изображение из паросского мрамора, он не наглядится на все, что находит в себе прелестного».

По другому сказанию, у Нарцисса была сестра-близнец, которая. так на него походила, что отличить их друг от друга не было никакой возможности, тем более, что она и одевалась одинаково с ним и так же страстно увлекалась охотой. Сестру эту он любил до безумия, но вдруг она умерла.

И вот, оставшись один, чтобы хоть сколько-нибудь утишить свое горе, он стал ходить к источнику и смотреть на свое изображение, которое напоминало ему образ любимой сестры.

Однако, чем больше он в него всматривался, тем тяжелее чувствовал потерю и, наконец, в минуту глубокого отчаяния не выдержал и бросился в воду, как в объятия дорогого ему, бесценного существа...

Немецкий поэт Исидор Ориенталис, глядя на нарцисс, восклицает:

«Эта стройная фигурка, эта чудная головка наклоняется к себе и, блестя вечной красотой, как бы ищет источник».

Вследствие всего этого нарцисс у древних греков был цветком умерших, цветком погибших, и этой эмблемой он является часто в древнегреческой мифологии.

Так, из него плели себе венки фурии — богини мести и возмездия; им забавлялась Прозерпина в то время, как ее похитил Плутон; его же рвала Европа в то время, когда Юпитер, превратившись в белого быка, приблизился к ней и увлек ее на остров Крит...

О существовании нарцисса у древних римлян говорится только у Плиния, который описывает три его вида, и главным образом желтый, родиной которого может считаться юг Европы, особенно Португалия.

Из его цветов римляне плели венки и украшали себя во время пиршеств или при возвращении с войны с победой. Изображение его неоднократно встречается на стенах Помпеи.