Стелла Брюер - Шимпанзе горы Ассерик

Один из шимпанзе начал приближаться к Уильяму, который по-прежнему всем своим видом выражал подчинение и покорность, но не отходил назад. Внезапно кто-то из шимпанзе, находившихся среди лиановых зарослей, по всей вероятности подросток, закричал, словно почувствовал угрозу с другой стороны. Пух, охваченный общим возбуждением, издал угрожающий лающий вопль «ваа». Все дикие шимпанзе — их к этому моменту было уже около десятка — залаяли в ответ. Уильям и Пух тоже стали вызывающе лаять: они знали, что я рядом, и были уверены в моей поддержке. Я же дрожала от страха — шум становился все оглушительнее, а некоторые из диких шимпанзе казались мне такими огромными. Между тем крики делались все истошнее. Сомнений не было, что за ними последуют действия.

Забившись в кусты, мы чувствовали себя в западне: слишком близко от нас была большая группа возбужденных шимпанзе и мы легко могли подвергнуться нападению с их стороны. Я велела Джулиану под прикрытием кустов потихоньку пробраться на открытое место и спрятаться там в высокой траве. Шум уже достиг устрашающей силы. Я подождала, пока Джулиан выберется из зарослей, и уже собралась двинуться за ним. Но едва я успела взять сумку и пластиковый дождевик, как услышала сигналы тревоги — кто-то бежал мимо кустов, в которых мы укрывались. Я с трудом поднялась на ноги — по тропе мчался шимпанзе, больше которого мне еще не приходилось видеть. Он резко затормозил метрах в трех от меня и бросился назад. Я похолодела от ужаса, колени у меня подкосились. Пух и Уильям стояли возле меня, ухватившись за штанину. Потом Уильям вскарабкался на нижнюю ветку дерева, растущего позади меня, а Пух продолжал держать меня за ногу. Я нагнулась и взяла его на руки. Почти тотчас раздались громкие ухающие вопли и послышался топот: мимо несся еще один шимпанзе. Он тоже остановился, не добежав до меня, и тоже повернул назад.

Уильям все еще громко лаял. Остальные шимпанзе по-прежнему кричали в крайнем возбуждении. Мне казалось, что о моем присутствии знали только те двое, которые пробежали по тропе и столкнулись со мной лицом к лицу. Через несколько секунд я услышала хруст ломаемых веток, и на тропе появился третий взрослый самец. Он демонстрировал свою силу, вздыбив шерсть и волоча за собой здоровенный сук. За ним вплотную следовал еще один шимпанзе. Они прошли по тропе до конца зарослей, но при виде меня, стоящей с Пухом на руках метрах в трех от них, замерли и, повернувшись, бросились назад. Внезапно все крики стихли, и я услышала, как шимпанзе убегают прочь. Выглянув из укрытия, я увидела троих на краю плато; они смотрели в мою сторону, но почти сразу же исчезли.

Хотя ноги у меня подкашивались и шла я с трудом, мне хотелось показать диким шимпанзе, что мы ничего дурного не замышляем. С Пухом на руках я стала карабкаться вверх по склону, Уильям шел следом. Взобравшись на плато, я села на камень, выбрав самое открытое место, и посадила Пуха рядом с собой. Уильям залез на соседнее дерево. Вскоре я заметила, как на нас поглядел один шимпанзе, но он быстро скрылся из виду. Итак, вторая встреча с дикими шимпанзе в тот день протекала далеко не так дружелюбно, как первая. Если бы Пух не залаял в самом начале, все могло пойти по-другому, но теперь я чувствовала, что мы столкнулись с враждебными действиями.

На следующий день мы вернулись на то же самое место. На этот раз нас сопровождал Рене. Было около четырех часов, когда я услышала позади рощи крик молодого шимпанзе. Несколько обезьян появились возле ручья, другие вскарабкались на дерево, где незадолго до этого кормился Уильям. Некоторые направились вверх по склону к роще. Я не могла сосчитать, сколько их было, так как их скрывала высокая трава. Пух сидел слева от меня, Уильям — позади. Пух был взволнован, шерсть на нем слегка поднялась, и он периодически всплескивал руками, как бы хлопая в ладоши. На дереве кормились трое шимпанзе: взрослый самец, самка со слегка припухшей половой кожей и подросток. Пух успокоился и стал наблюдать за ними. В траве под деревьями были и другие шимпанзе, но я не могла разглядеть, сколько их и что они делают.

Один из шимпанзе начал продвигаться вдоль ветки, очевидно, нацеливаясь на большую гроздь оранжевых плодов, которая соблазнительно висела на самом конце. Раздался ужасный треск, и сломанная ветка упала на землю, увлекая за собой шимпанзе. Пух всплеснул руками. Я, затаив дыхание, в волнении выглянула из-за камня, чтобы посмотреть, не ушибся ли упавший Остальные шимпанзе продолжали кормиться, не обращая внимания на своего неудачливого собрата. Разобрать, что происходит на земле, из-за высокой травы было нельзя. Однако никаких звуков я не услышала и решила, что шимпанзе либо вообще не ушибся, либо лежит без сознания. Он упал с приличной высоты — метров с шести, а может, и больше. Вдруг я уловила в траве возле дерева какое-то движение и краем глаза заметила, что вверх по склону в сторону рощи взбирается самка с большой розовой припухлостью и истошно кричит. Пух залаял. Я съежилась позади камня в полной уверенности, что уж теперь-то обезьяны нас заметят. Но крики самки, должно быть, заглушили голос Пуха, и когда я через некоторое время решилась выглянуть из своего убежища, то увидела, что шимпанзе по-прежнему кормятся на дереве.

К моему изумлению, Уильям неожиданно обошел меня и стал спускаться к диким шимпанзе. По мере приближения к ним он начал приседать и подскакивать, издавая при этом вполне уместные для данной ситуации звуки подчинения. Он был уже на расстоянии пятнадцати или двадцати метров, как вдруг раздался взрыв взволнованных криков и дикие шимпанзе торопливо бросились вверх по противоположному склону, прочь от Уильяма. Почему это произошло? Шимпанзе наверняка не видели меня или Рене, но, может быть, они привыкли связывать появление Уильяма и Пуха с присутствием человека и потому боялись их? Уильям стоял, повернувшись ко мне спиной, и смотрел на убегавших шимпанзе, потом тяжело опустился на землю и уставился в сторону рощи.

Подождав с полчаса, я подкралась к дереву, чтобы на всякий случай посмотреть, не лежит ли в траве упавший с дерева шимпанзе. Но его там не было — я нашла только сломанную в двух местах ветку. Время от времени до меня доносились голоса шимпанзе, которые, судя по всему, ушли уже довольно далеко от нас. Я была огорчена тем, что они убежали, и в то же время испытывала радость за Уильяма и Пуха, которые смогли понаблюдать за жизнью своих собратьев с такого близкого расстояния. Особое удовольствие мне доставил Уильям, добровольно приблизившийся к небольшой группе диких шимпанзе. Но где и когда он успел научиться правильной форме поведения? В повседневной жизни ему почти никогда не приходилось быть в подчиненном положении, и тем не менее его реакция по отношению к диким шимпанзе была безупречной.