Анатолий Рождественский - На поиски динозавров в Гоби

В пустынных условиях Гоби нам были необходимы машины большой выносливости и проходимости и вместе с тем большой грузоподъемности, чтобы обеспечить перевозку коллекций, снаряжения, продовольствия и горючего на дальние расстояния. Последнему требованию ЗИС-5 вполне удовлетворяли. Их недостатком был относительно слабый мотор и единственная ведущая ось, но в то время грузовики у нас выпускались только с одним задним мостом. В придачу к ним была взята легковая машина ГАЗ-67. Она представляла собой прообраз нынешней ГАЗ-69А и предназначалась для разведочных маршрутов, поскольку обладала повышенной проходимостью.

Все грузовые машины были оборудованы специально, по-экспедиционному, напоминая крытые брезентом фургоны. Это хорошо защищало людей и снаряжение от любой непогоды. Тщательно были подобраны все необходимые запасные части и инструмент, был взят значительный запас автопокрышек, изнашивающихся очень быстро в условиях каменистой местности, изобилующей остроугольными обломками камней. Особое внимание было уделено бензотаре: экспедиция получила 150 двухсотлитровых бензобочек. Такое громадное количество бензотары было необходимо, если учесть, какие длинные маршруты предстояло выполнить экспедиции.

4 декабря пришел в Наушки эшелон. Его сопровождали из Москвы препаратор Пресняков и шоферы Пронин, Петрунин и Лихачев. Три дня спустя прибыла следующая партия наших участников: Эглон, Малеев, Лукьянова и Безбородов. В Москве остались только двое: Ефремов и Новожилов. Они должны были через некоторое время вылететь самолетом прямо в Улан-Батор.

Через два дня вернулся Шкилев, и экспедиция на четырех машинах двинулась через границу в Улан-Батор. В Наушках для охраны имущества остался я с Володей Пресняковым.

Наши задержались по ту сторону границы и вернулись к нам почти через месяц — 5 января. За это время они успели завезти на улан-баторскую базу необходимое количество бензина, а мы наняли рабочих. Несколько раз мы побывали в Кяхте — крохотном городке в 35 километрах от Наушек — отсюда около 100 лет назад вступал в Монголию Н. М. Пржевальский, а через 20 лет после него — В. А. Обручев.

Суровая сибирская зима с холодными ветрами и сильными морозами делала условия работы чрезвычайно тяжелыми, требовавшими от участников экспедиции большой стойкости и выносливости. Так, во время одной из поездок за бензином в машине Петрунина оказался неисправным мотор. Несмотря на 56-градусный мороз, шофер приступил к ремонту.

Через полчаса машина пошла, но пальцы на правой ноге онемели. Однако Павел Яковлевич никому ничего не сказал. И лишь когда приехали в Улан-Батор, Петрунин решил осмотреть ногу — большой палец уже почернел. Это была третья степень обморожения. Петрунина немедленно направили в больницу — пришлось ампутировать сустав пальца.

В другой раз вышло из строя динамо на машине, и она прошла в метель 80 километров без света. Чтобы не сбиться с дороги, Малеев следил за курсом, лежа на крыле машины. Доха, в которую он завернулся, плохо защищала от пронизывающего холода, и через каждые десять минут приходилось останавливаться, чтобы побегать и поразмять застывшие ноги и руки, согреть озябшее тело.

Центральная площадь в Улан-Баторе. Впереди — здание Музыкально-Драматического театра; справа — памятник Сухэ-Батору

Наконец, 8 января 1948 года, погрузив оставшееся имущество на машины, мы выехали в Улан-Батор, куда несколькими днями раньше прилетели Ефремов и Новожилов.

От Наушек до Улан-Батора идет прекрасное шоссе, железную дорогу в то время только еще начинали строить.

Таможня пропустила нас довольно быстро, и мы вскоре достигли Сухэ-Батора — небольшого города-новостройки. Этот город, названный в честь вождя монгольской революции Сухэ-Батора, тогда был самым молодым в Монгольской Народной Республике. Он расположен у впадения Орхона в Селенгу, по которой имеется пароходное сообщение с Улан-Удэ. С проведением железной дороги значение города как крупной перевалочной базы особенно возросло. В одной из чайных Сухэ-Батора мы передохнули и подкрепились перед дальней дорогой. Мороз превышал 50 градусов, и всем пришлось выпить немного спирта. От такого мороза не спасали ни валенки, ни полушубки. В кузове машин, защищенном брезентом, а изнутри еще кошмой, было не так холодно, как в кабине, куда мороз проникал во все щели.

Поздно вечером экспедиция добралась до Хары, сделав приблизительно половину пути. Около часа мы отогревались. Наевшись китайских "поз" — круглых пирожков с мясом, сваренных на пару, — мы отправились дальше.

В Улан-Батор прибыли только в 4 часа утра. Улан-Батор по-русски значит "Красный богатырь"; его полное название — Улан-Батор-Хото, т. е. "Город красного богатыря". Впервые в летописи этот город упоминается в 1649 году как монастырь. Расположен Улан-Батор в красивой межгорной долине, по которой течет река Тола — приток Орхона.

Южная часть долины замыкается величественной Богдо-Улой ("Святой горой"), северный склон которой покрыт хвойными лесами — в основном лиственницей, а южный — степными травами. Богдо-Ула является национальным заповедником. В одной из живописнейших ее долин — "Райской пади" — разместился дом отдыха, где мы погостили несколько дней.

Улан-Батор не только политический, но и важный культурный и промышленный центр страны. Здесь находятся Академия наук (тогда Комитет наук), университет, крупный естественноисторический музей, театры и другие культурные учреждения, промышленные предприятия. Теперь Улан-Батор соединен железной дорогой и авиалинией с Москвой и кроме того авиалиниями со всеми областными центрами страны.

В Улан-Баторе за последние годы выстроено много прекрасных зданий. На центральной площади, бывшей когда-то пустырем, стоит памятник Сухэ-Батору. Улицы в старой части город и в то время были кривые и узкие, а дома огорожены заборами из врытых в землю и плотно пригнанных друг к другу тонких и длинных бревен. Двор, в котором обычно расположено полтора-два десятка юрт, называется хошаном. В юртах имеются все удобства, вплоть до электричества и телефона. Зимой они непрерывно топятся; воздух хорошо вентилируется, поступая в дверь и открытое отверстие в потолке, через которое выходит наружу труба железной печки. Летом юрта — прекрасное убежище от жары.

Монгольская юрта

Юрта удобна и для транспортировки: в разобранном виде ее перевозит один верблюд. Опытные руки собирают юрту на новом месте за полтора-два часа. Мебель обычно ставят прежде, чем сам "дом", так как большие предметы не проходят в узенькую дверь.