Чарлз Робертс - Лесной бродяга (рассказы и повести)

Лед кусками откалывался под ударами собачьих лап, течение подхватывало его, унося к ревущей быстрине водопада в шлюзе. Рыжий Лис вышел на берег и укрылся под кустом, глядя оттуда на пруд и наслаждаясь местью. Вымокшие, дрожащие собаки все еще пытались выбраться из воды на лед, а лед все время оседал и обламывался. Лис увидел, как, наконец, вскарабкался на лед черно-пегий пес и как под его тяжестью отделилась и поплыла большая, в несколько квадратных футов, льдина. Неся на себе измученную собаку, она подвигалась к шлюзу все быстрее и быстрее, потом, подпрыгивая, нырнула в него, полетела вниз и исчезла среди каменьев и брызжущей пены. Этот трагический конец одного из своих врагов Рыжий Лис наблюдал с величайшим удовольствием. К плотине подбежали охотники, и, боясь выстрела, лис потихоньку двинулся по кустарнику дальше, пока не вышел к холмам у долины Оттэнунзис. Теперь бежать и скрываться от погони уже не было нужды. Полукровка-гончий на глазах у охотников вылез из пруда совершенно изможденный и перетрусивший. Черно-пегий пес исчез, и было нетрудно догадаться, что с ним случилось.

Охотники остановились и понимающе посмотрели друг на друга. Джэйб свистнул, подзывая к себе собаку, и ласково потрепал ее по мокрой голове.

— Вот он, Рыжий Лис! — негромко сказал Мальчик, весьма опечаленный судьбой черно-пегого пса. — Вон там, в кустах, я его только что видел!

— Что ж, теперь нам самая пора возвращаться домой! — отрезал в ответ на это Джэйб и повернулся спиной к пруду.

Глава X

Самонадеянная норка

Спустя несколько часов, радостно возбужденный, хотя и усталый, Рыжий Лис был уже в своей норе у реки — он задержался в пути лишь затем, чтобы изловить зайца и подкрепиться. Итак, огромная угроза, которая нависла было над лисом, устранена, сейчас он может успокоиться на всю весну. Он знал, что после гибели энергичного и неутомимого черно-пегого пса оставшийся в живых гончий едва ли отважится идти по следу лиса один. Забравшись в нору, Рыжий Лис с отвращением фыркнул: в норе еще держался противный запах сгоревшего пороха.

Лис довольно легко вытащил из норы жердь с обугленными остатками намотанных на нее тряпок, но устранить удушливый, мерзкий запах он никак не мог. Но и терпеть его он был не в состоянии. По этой причине он на время решил покинуть нору и тотчас же трусцой побежал к перевалу — там, в знакомой расщелине, он обнаружил, что его подруга лежит с выражением довольства на морде, а к ее сосцам жадно припала целая куча рыжих лисят.

К прибавлению в семействе Рыжий Лис отнесся довольно безразлично. Он смотрел на лисят скорее как на обузу, хотя и чувствовал, что значение их очень велико — иначе лисица не стала бы служить им с такой самоотверженностью. Рыжий Лис облюбовал себе лежку в сухом и укрытом месте чуть выше расщелины, откуда он мог всегда следить за своим семейством; если возникнет какая-либо опасность, он будет биться до последнего вздоха, защищая этих беспомощных и совершенно бесполезных малышей. Но несколько дней лису было не до отдыха и не до размышлений о детенышах: лисица отдавалась своим материнским обязанностям с таким пылом, что Рыжий Лис должен был охотиться одновременно за себя и за нее. Ему приходилось навещать соседнюю долину и расположенные там курятники — налеты на них, как показал опыт, были совершенно безопасны, а зайцы у перевала в ту пору почти не водились. Рыжий Лис трудился сейчас, как никогда прежде, о праздных прогулках не приходилось и думать. И именно в эти дни судьба послала ему одно из самых неприятных испытаний, какие он только знал в своей жизни.

Однажды, когда лис охотился — надо сказать, не очень успешно — на берегу все еще полузамерзшей речки, неподалеку от него гналась за зайцем большая норка. Уже давно норка пробавлялась одними лягушками и рыбой, и теперь она жаждала вкусить свежей красной крови. Минуту назад она упустила добычу, неудачно прыгнув на зайца, пришла в страшную ярость и решила во что бы то ни стало поймать долгоногого пушистого зверя.

Какое-то время заяц, удирая от нее размашистыми, громадными прыжками, сохранял преимущество и не подпускал ее близко к себе. Но скоро он стал утомляться и прыгнул в сторону, намереваясь сделать изрядную петлю. Хитрая норка молниеносно разгадала замысел зайца, пошла наперерез и была уже близко от него. Увидев перед собой змееподобного черного врага, заяц обмер от ужаса и удивления, сердце его едва не остановилось. Повернув назад, он кинулся прямиком к реке, норка бежала за ним на расстоянии не больше десяти ярдов. Поглощенный мыслью о черной змее, которая преследовала его по пятам, заяц со страху и не заметил, как почти перед носом у него стремительно метнулся в сторону Рыжий Лис.

Обыкновенная лиса при обыкновенных обстоятельствах, увидя, как один зверь преследует другого, не стала бы ввязываться в историю и из осторожности отошла бы подальше, ибо хищные звери вступают в борьбу, как правило, только тогда, когда это необходимо. Но норку, как своего противника, Рыжий Лис не ставил ни во что, он презирал ее; помимо того, он сейчас очень спешил. Он охотился, а охота для него была отнюдь не забавой, а серьезнейшим делом. Юридические казусы в смысле прав на добычу его заботили мало. Притаившись в высоких стеблях жухлого бурого папоротника, он секунду подождал, пока заяц подбежит поближе. Затем последовало молниеносное точное движение — и длинноногий беглец схвачен прямо в воздухе, на середине своего широкого, отчаянно быстрого прыжка. Заяц пронзительно взвизгнул, лис тут же перекусил ему шею. Затем, вскинув свою столь легко доставшуюся добычу на загривок, лис повернул к дому; одураченного соперника он даже не удостоил взглядом.

Однако, проявив такое высокомерие, Рыжий Лис допустил ошибку. Большая черная норка была отнюдь не труслива, и ее острые маленькие глазки от ярости и обиды налились кровью. Конечно, думать о единоборстве с матерым и сильным лисом, ловкости и проворства которого боялась вся округа Рингваака, было со стороны норки слишком самонадеянно, но глазки у нее теперь горели, как рубины, а гнев лишил ее всякого благоразумия. Помедлив лишь долю мгновения, норка, словно змея, кинулась вслед за Рыжим Лисом и запустила свои зубы в его заднюю лапу.

От неожиданности Рыжий Лис выпустил из пасти ношу и с возмущением повернулся к нахальной зверюге. Однако молниеносным прыжком норка отпрянула от лиса и, припав к земле, была теперь от него уже на расстоянии восьми или десяти футов. Лис тоже прыгнул, тем не менее норку на месте уже не застал. Извиваясь всем телом, словно змея, прижимая к земле живот, она успела отползти еще футов на десять и с неусыпной злобой смотрела оттуда на лиса. Лис прыгал снова и снова и всякий раз без малейшего успеха: норка ускользала от него с прежней ловкостью. Наконец лис тоже прилег и вытянулся на земле, с острым любопытством разглядывая врага добрые полминуты. Затем, все хорошенько обдумав, он поднялся, взял в зубы мертвого зайца и вновь двинулся своей дорогой.