Николай Дроздов - В мире животных

Владимир не был сторонним наблюдателем. Отсняв животных, он помогал сотрудникам заповедника, грузить ящики с куланами в автомобиль, который доставлял их к вертолету. Это трудная работа, вспоминал Ахмедов, но чтобы приобрести друзей, надо делить с людьми все их тяготы и радости.

Спустя час полета на вертолете куланы, наконец, прибыли на новое место.

Их не отпускают тут же на волю, а передерживают в специальных, хорошо оборудованных загонах. Животных кормят, ведут за ними тщательный ветеринарный надзор. В течение нескольких недель здесь формируется табун, выявляется вожак. Теперь можно и на свободу.

Мы побывали в одном из мест, куда недавно переселили куланов. В просторном загоне около двух десятков животных. Они спокойно встретили нашу большую компанию. Нам сообщили, что скоро их выпустят на вольные хлеба.

Владимир снял этот эпизод, который вошел в его новый фильм о куланах. «На краю пустыни» зрителям понравился.

Более 90 процентов территории Туркменистана — это пустыни, поэтому и большинство фильмов Владимира Ахмедова связаны с жизнью этой зоны. Видимо, не зря он называет себя человеком пустыни. На вопрос, какое у него самое яркое впечатление от встреч с природой, Владимир ответил: «Встреча с пустыней». Да, она покоряет любого человека. Безбрежные пространства из песчаных барханов завораживают не меньше, чем горы или море. Но в пустыне нелегко. Летом жара под 50 градусов, а зимой морозы под 30. За многие тысячелетия здесь сложился свой особый мир жизни, который хорошо приспособился к экстремальным условиям. Немало удивительных животных. Одно из них — верблюд. Это животное — настоящее украшение пустыни. Верблюд очень хорошо приспособлен к жаре и безводью. О нем можно рассказать немало любопытного.

Когда мы спросили Владимира Ахмедова, какое животное пустыни самое фотогеничное, он ответил, что верблюд. Ему он посвятил один из своих фильмов под названием «Арвана — туркменский верблюд».

Снимать верблюдов непросто, порой и рискованно, особенно во время гона: самцы становятся раздражительными, малейшее приближение человека вызывает у них ярость.

— Однажды, — вспоминал Владимир, — я проявил неосторожность и подошел к стаду чуть ближе. Видимо, я нарушил какую-то незримую черту: разъяренный самец бросился в мою сторону. Я понял, что дела мои плохи.

— Что же вас спасло?

— Желание убежать было отчаянное, но в какой-то миг я переборол себя. Знал, если побегу, верблюд меня все равно догонит и расшибет. И тогда я выхватил большой объектив, поднял над головой и закричал. Это остановило верблюда. Еще раньше я заметил, что эти животные боятся съемочной аппаратуры, особенно блестящих объективов. Вот это меня и спасло.

Во время путешествия однажды под вечер мы встретили довольно крупное стадо верблюдов. Недалеко виднелось небольшое селение. Мы остановились.

— Посмотрите, — обращается к нам Владимир, — как хорошо вписывается верблюд в пустынный ландшафт. Это царь пустыни. А знаете, его еще называют «садовник пустыни».

— Не приходилось слышать такое образное название. С чем оно связано?

— Я тоже впервые о нем услышал, когда снимал фильм о верблюдах.

Чабаны рассказали, что верблюд обгрызает растительность сверху. Он, словно садовник, подрезает ее.

Приближаемся к стаду. Животные передвигаются медленно, в пути все время пасутся: срывают стебли жесткой растительности, подбирают колючки и не спеша пережевывают. В стаде немало малышей. С разрешения чабана Владимир снимает верблюжонка.

— Какое красивое животное, — с восхищением говорит он. — Обратите внимание на его глаза — большие, выразительные.

Он гладит малыша. Обеспокоенная мать уже рядом. Ахмедов подходит и к ней, нежно проводит по шее — и та успокаивается.

— Шерсть какая у них! Это надежная защита от палящего солнца. Для человека в пустыне верблюд — незаменимое животное.

Кинооператор снимает мать с верблюжонком: та облизывает свое дитя, издавая нежные звуки.

— А эти кинокадры в какой фильм войдут?

— Есть одна задумка. В этих местах буду снимать фильм «Удивительные озера». Верблюд будет одним из главных героев. Арнана — гордость Туркменистана. Этой породе почти две тысячи лет! И хотя мне чуть не досталось от них, все равно люблю этих животных.

Владимир Ахмедов вырос в небольшом селении недалеко от Ашхабада. Его детство и юность прошли в тесном общении с природой. Вот откуда его любовь ко всему живому. Спустя какое-то время он вновь приехал в родные места и не узнал их. Там, где раньше были леса, теперь их нет: вырубили, свели просто на дрова. Под топор бесхозяйственных дровосеков попали уникальные арчовые леса. Но ведь это памятники природы, их надо охранять, а не уничтожать. Эта тревожная мысль прозвучала в фильме «Пока нет зеленой книги». Задолго до появления Красной книги Туркменистана Владимир Ахмедов поднял тему охраны не только редких видов животных, но и редких растений.

В этом фильме он обратил внимание и на другую проблему: нельзя выпасать домашних животных всюду, где захочется. Нужно оставлять зоны, куда доступ скоту был бы полностью запрещен. В Туркменистане такими зонами стали заповедники — Сюнтхасардагский и Копетдагский. В том, что они появились, есть заслуга и Владимира Ахмедова. Любые изменения в природе привлекают его внимание. Не мог он пройти и мимо Каракумского канала.

В пути нашего следования эта рукотворная артерия пролегала совсем рядом. Не раз мы выезжали на берег канала, наблюдали за тем, как человек обживает здешние места.

— Владимир, чем привлекает тебя Каракумский канал? Ведь ты снял о нем уже несколько фильмов?

— Канал — удивительное место. Он принес огромную пользу, изменил облик пустыни на большой территории. Но он породил и немало серьезных проблем.

По берегам канала стеной стоят заросли тростника, чуть поодаль виднеются заросли лоха, возвышаются «свечи» пирамидальных тополей. Оттуда доносятся звонкие птичьи голоса.

— В пустыне, — рассказывал Ахмедов, — где вода, там заросли, обилие птиц. А в канале немало всякой рыбы. Здесь водятся аральский шип, сазан, судак, дальневосточные виды — белый амур и толстолобик.

— Канал очень чистый. Он что же, не зарастает?

— Здесь потрудились рыбы. До того как сюда завезли белого амура и толстолобика, канал почти весь был покрыт водной растительностью. Что только не предпринимали, чтобы его очистить. Применяли и механизмы, и химические средства. Ничего не помогало. А вот рыбы справились с этой проблемой. Прекрасные мелиораторы!

Самые удачные эпизоды в фильме «Амур в Каракумах», считает Владимир, это когда белый амур поедает тростник. Три дня караулил он этих рыб в канале, буквально с восхода и до заката солнца стоял по пояс в воде. Ахмедов вспоминал, что рыбы все время натыкались на его ноги — видимо, принимали его за какой-то предмет. Видел он и уникальный эпизод из жизни белых амуров. На водохранилище Хауз-Хан ему посчастливилось наблюдать, как белый амур в поисках тростника, извиваясь, выполз на два метра на берег. Откусил стебель — и назад, в воду. Но снять эту картину кинооператор не смог: был вечер, темновато для съемок. Прямо скажем: редкий случай. Ахмедов надеется все же снять такую сцену.