Станислав Старикович - Зверинец у крыльца

Здесь свои сложности. Комарихи, которым повез-ло с алой калорийной каплей, прежде пили жидень-кие растительные соки. Не расстроится ли у них же-лудок? Нет. Хотя и совсем мала комариная средняя кишка, да удала. Она мигом переключает фермента-тивную деятельность на переваривание белков. Не потому ли у комарих в кишке преобладает протеаза а у не меняющих меню самцов другой фермент—.' инвертаза?

Разбухшая самка (она может слопать больше, чем весит сама) норовит спрятаться в тень. Сидит комариха, занимается пищеварением около недели. Вот вроде бы и все. Но нет, не все: одновременно в ее теле зреют яички. Потом она держит путь к болоту или к луже, где на бережке ждет вечера. Ибо таинство разрешения от бремени стыдливыми комарихами совершается под покровом темноты.

Отложив яички, они опять становятся вегетарианками. И снова свадьба... А вот третий брак в средней полосе России практически невозможен — летняя комариха живет лишь два месяца.

Вспомните, с чего началось повествование — нью-йоркские комары липли к трансформатору. И у нас в средней полосе есть удальцы, готовые в поисках милой обломать крылья и ноги. Но куда больше застенчивых. Собравшись в брачный рой, они пляшут в воздухе. Так сказать, ждут приглашения на белый танец. Облачко из комаров колышется над тропинкой, возле сиротливого дерева в поле, у кромки берега или просто над светлым или темным пятном на земле. В лесу мужские ансамбли выступают над полянами. К танцорам подлетает невеста и увлекает кого-либо за собой.

Н. В. Николаева из Института экологии растений и животных несколько лет занималась комариными фестивалями. Выяснилось, что в мужских ансамблях ежедневно по три-пять часов дружно пляшут комары разных «национальностей», разных видов, что в крупных брачных роях показывают свои возможности по 500—800 женихов. И что живут они до обидного мало — дней десять.

Казалось бы, надо спешить, чтобы увидеть мир. Увы, застенчивые плясуны отлетят от родной лужи метров на тридцать, хлебнут нектара и ждут «застрельщика». Потом утомительные групповые демонстрационные полеты. И опять ожидание. Пригласит комариха — хорошо, а если усами или еще чем не вышел, через неделю-другую канешь в Лету.

Зато их счастливые подруги делают все, на что способны. В Эвенкии за пять минут на предплечье человека садятся 400 комарих, в оленя сразу впиваются 8500 будущих мамаш...

Комары запищали —

запасайся плащами.

Примета

Примета верная — в сухой год комаров мало. Им без воды — не только не жить, но даже и не родиться.

Яйца насекомых невероятные, фантастические. Среди них найдешь не только яйцеобразные. Колыбель сверчка-трубачика похожа на маленькую сардельку, клопа-хищнеца — на вазу, бабочки-поденки — на желудь. Яйцо малярийного комара (читай — комарихи) напоминает лодочку. Мамаша пускает лодки поодиночке. На плаву их держат воздушные камеры. Через пару дней, а если прохладно, спустя две недели заматеревшая личинка специальным яйцевым зубом откупоривает лодку и уподобляется аквалангисту.

Пискуниха — не чета малярийной комарихе. У нее нечто вроде яслей — плот из 200—300 яиц. Зато пискуниха не утруждает себя поисками: кладет плот в канаву, пруд, колодец или бочку с водой. Малярийным же особам подавай водоем, и не любой, а с зарослями, и не с любыми, а с теми, что по вкусу (элодея, роголистник). Они воротят носы от зарослей камыша и рогоза, которые затеняют воды.

Кусака легкомысленна: разбрасывает яички около луж или вдоль дорожной колеи. Те без всякого пРисмотра валяются до весны—авось талые воды Отопят колеи и рытвины. Глупость? Нет. Глупостей природа не прощает. А кусаке и прощать нечего — в ее бесхозяйственности тонкий расчет. Мелкие лужицы солнце нагревает быстро и новорожденные первыми из комаров появляются на арене жизни - начинают кусаться уже в мае. (По примете — Со дня Лукерьи Комарницы, т. е. с 13 мая по старому стилю.) Более того, их мимолетная жизнь не омрачена наплывом хищников — любителей комарья, да и не все перелетные насекомоядные птицы успели вернуться домой.

Мы забежали вперед и второпях обошли личинок. Давайте наведем порядок в рассказе. Личинки - рыбий корм. В рыбьи животы им и дорога, поду. мают некоторые. Однако не все дороги ведут туда. Хватает комаров и на нашу долю. Мы уже говорили: когда личинка вырастет, обзаведется крыльями и сыграет свадьбу, уже мы с вами будем кормом. Так каково же детство наших мучителей?

Комариные детишки волосаты. Почему? Волосы личинкам нужны отнюдь не для тепла — это весла и одновременно чувствительные приемники внешних сигналов. А волосяные веера вокруг рта — кормильцы, добытчики. Благодаря им у рта бурлит водоворот, из которого и изымается снедь, наподобие того, как кит цедит воду сквозь ус.

Личинки малярийных кровопийц не любят просто так болтаться в водоеме. По их мнению, во всем должен быть порядок. Иначе им было бы незачем причаливать к листику, берегу или щепке.

Досуг и рабочее время они, с нашей точки зрения, проводят не в лучшей позе: зад наружу, голова в воде. Дышат жабрами или дырявым хвостом, который чуть торчит из воды. Если надо вырнуть, вентиляционную трубу закупорят предназначенные для этого клапаны. Чтобы глотать блюда с поверхности воды, они, как сова, поворачивают голову на 180°. Плавают же как раки — задом наперед.

Идут дни. Личинки наглотались органики, разных там инфузорий, поскоблили водоросли. Набрались сил. Пора окукливаться. Куколки не напоминают кукол — похожи на запятую. В толстой части прозрачной запятой формируются голова и ноги летунов, видны даже глаза будущих созданий.

Наконец, верхушки запятых лопаются, и на свет вылезают бесцветные мягкотелые существа. Брюко у них заполнено воздухом — насекомые заранее его наглотались, чтоб не потонуть. Сидит комаришка на своем утлом челне и на полный ход запускает химическую фабрику в организме: за несколько минут покровы окрашиваются и твердеют. Можно лететь на берег. Там дел невпроворот.

Подсчитано, будто на каждого человека приходится по 250 миллионов насекомых в год. Тут все — и бабочки, и тараканы. Сколько же комаров, пока точно не известно. По крайней мере в тундре их можно считать оптом — над каждым гектаром летает по пять килограммов. Чудовищная цифра. Но это как посмотреть. Биологический круговорот веществ в холодной тундре ленив, медлителен. Комары же за какие-то недели возвращают на водоразделы химические элементы, которые вода утащила вниз. На крохотных крыльях с каждых ста гектаров болота ежегодно улетает два пуда углерода, пуд азота, девять килограммов фосфора, шесть — кальция, полтора — кремния. Путешествуют и микроэлементы: молибден, марганец, бор... Иными словами, на сушу испокон веку летит еда для растений. Летит и корм для птиц.