Стелла Брюер - Шимпанзе горы Ассерик

Оставаясь со мной один на один, Пух вновь становился несамостоятельным и начинал хныкать, если я не брала его на руки и заставляла идти пешком. Иногда во время переходов через открытые пространства я сажала его на спину, но передвигаться с шестнадцатикилограммовым шимпанзе, который висел на мне, уцепившись за шею, было довольно изнурительно. Я жалела Пуха. Боялась, что ему суждено остаться одиноким. Надо было видеть, как он радовался, когда Тина и Уильям по вечерам возвращались в лагерь, как он в возбуждении похлопывал их. Уильям обычно вел себя с ним весьма бесцеремонно и грубо, но Тина всегда отвечала на его радостные приветствия.

Но вот наступил вечер, когда Тина и Уильям не появились в лагере. Пух с большой неохотой отправился спать и трижды возвращался ко мне, прежде чем окончательно заснул.

Утром меня разбудил треск сучьев позади хижины. Я выскочила из постели и на краю оврага столкнулась с Пухом, который уже слез с помоста. Навстречу нам шли Уильям и Тина. Уильям выглядел совершенно измученным, живот его ввалился. Я открыла дверцу продуктового прицепа, но Уильям даже не бросился к нему и не заурчал при виде пищи. Когда я протянула ему еду, он в ответ только оскалил зубы. Я присела возле него и положила руку на его возмужавшую спину. «Ну что, Вилли, доконала тебя Тина?» — спросила я. Он устало посмотрел на меня, потом обхватил за плечи и похлопал ладонью по спине, повторив то самое движение, которым я всегда успокаивала или подбадривала шимпанзе. Ради этого краткого мига полного доверия стоило терпеть все наши ссоры и разногласия!

19

Дикие шимпанзе

После дождливой ночи шимпанзе обычно в первую половину дня отдыхали. Однажды я с радостью увидела, как Пух после особенно мокрой ночевки соорудил гнездо и свернулся в нем. Тина тоже быстро построила гнездо и улеглась. Уильям растянулся на ветке. Немного погодя я услышала, как Пух несколько раз подряд ударил по сучьям, на которых держалось гнездо. Сначала я не понимала, что происходит: Пух и Уильям демонстрировали свою силу и раскачивали ветви перед отверстием в стволе большого баобаба, который рос возле лагеря. Тина с интересом смотрела на них, но не принимала участия в спектакле. Вдруг Пух хлопнул себя по голове, и оба они кубарем скатились на землю и стали кричать, снова и снова ударяя себя по различным частям тела. Только когда они кинулись ко мне, я наконец поняла, что их преследует рой пчел. Уильям пробежал мимо, но Пух бросился прямо в мои объятия. Почти сразу же я почувствовала, как меня ужалили в плечо, потом — в шею. Монотонно жужжа, пчелы окружили меня, забились в волосы. Я бросилась к хижине. Пока я возилась с дверью, они еще трижды ужалили меня. Мне известно не так уж много вещей, которые способны повергнуть человека в панику. Нападение роя разозленных африканских пчел — одна из них.

Наконец дверь открылась, и я вместе с Пухом нырнула под противомоскитную сетку. Несколько пчел, мертвых или умирающих, запутались в его шерсти, и Пух продолжал неистово колотить по ним руками. С десяток других бомбардировали полог снаружи в надежде добраться до меня. Убедившись, что мы в безопасности, я осмотрела те места, куда меня ужалили пчелы.

Пух исступленно раскачивался от пережитого им волнения и непрерывно чесался. Я перебрала шерсть Пуха и удалила жала там, где они еще оставались. Потом и Пух проделал то же самое, аккуратно вытащив пчелиные жала из покрасневших и опухших участков моего тела.

После того как опасность миновала и чувство страха исчезло, Пух решил, что может расслабиться, и начал кувыркаться вместе с подушкой на постели. Я же сидела и рассматривала следы пчелиных укусов. Через час мы осмелились осторожно выбраться из укрытия. Джулиан сказал, чтобы я выкупалась и вымыла голову, так как исходивший от меня запах погибших пчел мог спровоцировать новую атаку. Не уверена, могли ли пчелы почувствовать этот запах, но рисковать не хотелось. Я крадучись стала пробираться к ручью. Пух шел за мной, напуганный моей явной нервозностью. На дороге мы встретили Уильяма, и он присоединился к нам. Тины нигде не было видно. Левый глаз Уильяма совсем заплыл из-за двух укусов, следы которых виднелись на левой брови. Малейший звук, хоть отдаленно напоминающий жужжание, заставлял меня застывать на месте, а Пух прыгал ко мне на спину или цеплялся за ноги. Глядя на нас, Уильям тоже стал вздрагивать от каждого шороха.

Добравшись до ручья, я немедленно влезла в воду и стала мыться. Шея распухла и одеревенела, места укусов горели и пульсировали. Я дала по куску мыла Уильяму и Пуху, чтобы они на всякий случай тоже избавились от запаха пчел.

Вскоре после этого происшествия Тина на неделю исчезла из лагеря. Уильям был в полном смятении. Он повсюду искал ее, но не осмеливался в одиночку уходить далеко от лагеря. Затем он стал досаждать нам всевозможными проказами, хотя теперь ему пришлось убедиться, что мое терпение далеко не так безгранично, как в присутствии Тины. Вместе с Пухом Уильям придумал новую забаву, казавшуюся им обоим необыкновенно занимательной: они выкручивали колпачки вентилей на камерах лендровера, потом ухитрялись длинными ногтями нажать на вентиль и выпустить воздух из шины. Когда я пыталась прогнать их, они бегали вокруг автомобиля, не даваясь мне в руки и ныряя под машину, если расстояние между нами сокращалось настолько, что я могла схватить их. Лежа на земле, они следили за моими действиями и пользовались любым секундным замешательством, чтобы вернуться к прерванному занятию — раздавалось громкое шипение, и, пока я успевала подбежать, очередная порция воздуха со свистом вырывалась из полуспущенных шин.

Мне пришлось вооружиться длинной бамбуковой палкой и пригоршней мелких камушков, с помощью которых я могла заставить обезьян вылезти из-под машины, а потом и вовсе отогнать их. В конце концов я привязала все колпачки проволокой и обмотала их сверху клейкой целлофановой лентой. Я была уверена, что и эти технические трудности будут вскоре преодолены моими противниками, но они либо потеряли интерес к игре, либо действительно признали мое превосходство.

В отсутствие Тины мы с Уильямом и Пухом совершали длительные исследовательские экспедиции, во время которых были обнаружены новые интересные места и подходящие источники пищи. Пух получал явное удовольствие от прогулок, а Уильям относился к ним по большей части как к скучному и надоевшему занятию: первую половину пути плелся сзади и, лишь заметив, что мы повернули назад, начинал бежать вприпрыжку. Вернувшись в лагерь, он немедленно устремлялся к оврагу и долго ухал. Но Тина не появлялась. Уильям перестал строить гнезда, стал спать на помосте. Мало того, в дождливые ночи он спускался оттуда и залезал в палатку к Джулиану, и тот утром дважды находил возле себя спящего шимпанзе. Когда же Джулиан во второй раз решил прогнать его, возмущенный Уильям сначала заставил Джулиана побегать за ним по палатке, а потом, прихватив одеяло, выскочил наружу и залез на помост. Там он и сидел, сгорбившись и завернувшись в одеяло, пока не кончился дождь. Надо ли говорить, что к моей тревоге за Тину теперь прибавилось чувство растущего беспокойства из-за поведения Уильяма.