Львы в наследство. Я всей душой с вами, львы! - Гарет Паттерсон

ним, ибо знал о страстных чувствах, которые я питал ко львам, и глубокой обеспокоенности их будущим в сегодняшней Африке. По его мнению, я мог бы свободно и непринужденно поговорить с Джорджем обо всем, что касается царя зверей.

Вдохновленный этим предложением, я подумал, что финальная глава книги должна быть посвящена иной Африке, чем та, по которой я в течение шести месяцев проехал столько миль. Я решил, что напишу о старой, быстро уходящей Африке — Африке Джорджа Адамсона.

В письме к Джорджу я рассказал о своей работе со львами и поинтересовался, могу ли нанести ему визит. Через некоторое время он ответил, что охотно примет меня у себя в лагере и желает узнать как можно больше о моей работе. Спустя несколько недель я послал Джорджу через своих друзей в Найроби весточку о том, что прибуду к нему в июне 1988 года.

Взяв с собой в спутницы Джейн Хантер, которая помогала мне в осуществлении моего проекта, я вылетел в Найроби. Проведя несколько мимолетных, но волшебных дней в Масаи-Мара, мы наняли джип «сузуки» и утром, вооружившись написанными от руки разъяснениями, как доехать до Коры, тронулись в путь.

Через пять часов после выезда из Найроби мы достигли южной границы заповедника Кора. Первое впечатление оказалось шокирующим: иссохшая земля с почти выщипанной травой, лишь редкие сухие пучки кое-где пробиваются из выжженной солнцем почвы. Я знал, что по этой территории проходят кочевые племена сомалийцев со стадами верблюдов, коров и коз, но и представить себе не мог, что изголодавшийся скот может принести такой страшный и ощутимый вред.

Проезжая по этому глухому и беззащитному заповеднику, я думал о том, как же печально, что человек, посвятивший свою жизнь дикой природе, теперь, на склоне лет, живет на земле, где разрушающее воздействие людей особенно бросается в глаза!

Уже вечерело, когда мы достигли «Кампи-иа-Симба», где жил Джордж. Лагерь, окруженный прочной оградой от львов, казался безмолвным и пустынным. Тихо вышел кто-то из работников Джорджа и открыл нам ворота. Я въехал на территорию лагеря, испытывая легкое беспокойство. Мы припарковали машину, и работник повел нас к большой группе построек, крытых пальмовыми листьями. Внезапно я увидел через щель в пальмовой крыше копну седых волос и профиль человека, в котором безошибочно узнал Джорджа Адамсона.

Мы подошли к хижине, и тут появился сам Джордж. На нем были зеленые шорты, на ногах — кожаные сандалии. Сперва он глянул на нас с Джейн с некоторым удивлением, и я несколько церемонно представил себя и ее. Тут Джордж улыбнулся, его лицо преобразилось, и, когда в глазах его блеснули искорки, нам стало легче.

— Да, да, — сказал он, — я вспомнил о вашем письме. Не хотите ли чаю?

Тут из хижины-столовой показалась еще одна фигура, и Джордж представил нам Маргот Хенке, давнишнюю их с Джой подругу, приехавшую в лагерь погостить.

Мы расселись за столом, и разговор, конечно же, зашел о львах. Никогда не забуду, какой интерес Джордж проявил к моей книге «Плач по львам», которую я ему привез. Я подробнее рассказал о своей работе со львами Ботсваны и посетовал на браконьерство. Джордж слушал, хмуря брови и уныло покачивая головой.

— Боже мой, — бормотал он, горюя о моих львах, как о своих собственных. Его переживания были вполне понятны — ведь речь шла о животных, о которых он так пекся.

Вскоре разговор в хижине-столовой перешел в диалог между мной и Джорджем, а Джейн и Маргот оставалось лишь слушать наши дискуссии. Солнце уже село за горизонт, воздух наполнился звуками ночной Африки — писком летучих мышей и монотонным пением сверчков, — а разговор все продолжался. Джордж отвечал на мои вопросы и, в свою очередь, дотошно выспрашивал о львах Ботсваны, сверяя мои суждения о поведении львов с собственными. Наступила ночь, а он открывал мне все новые секреты своих отношений со львами длиной в целую жизнь.

Встреча с Джорджем подтвердила, что мой друг оказался прав — это был приятный и полезный опыт. Впервые в жизни я свободно и откровенно говорил о львах, не опасаясь губительного скептицизма зашоренного или недоверчивого собеседника-ученого.

После скромного ужина — суп с поджаренными хлебцами — Джейн и Маргот отправились спать, а мы с Джорджем перешли к подробному обсуждению таких животрепещущих тем, как телепатия между львами и возможное существование подобной связи между человеком и львом. Джордж слушал как завороженный, когда я рассказывал о своих сверхъестественным образом произошедших встречах со старым львом-вожаком по имени Темный в северо-восточном Тули. Эти встречи как бы подтверждали мысль о том, что форма телепатического взаимопонимания и связи между человеком и львом все-таки существует.

Я поведал Джорджу, как полтора года назад, когда я собирался покинуть северо-восток Тули и засесть за «Плач по львам», я странным образом встретился с Темным. Однажды утром, обходя заповедник, я наткнулся на его следы и пошел по ним, как делал почти каждую неделю на протяжении четырех лет, но в этот раз я впервые почувствовал недоброе. Я двинулся через пересохшее русло реки, сквозь темную толщу растущих по его берегам кустов, пока час спустя следы наконец не привели меня к широкой пойме. Я продолжал идти дальше, но предчувствие чего-то нехорошего не отпускало меня. Уже наполовину перейдя пойму, я решил возвратиться к машине и поехать по следу, а не идти пешком. Но стоило мне вернуться на несколько шагов назад, как я услышал вдали треск ломающихся веток. Я повернулся и увидел, как из кустов выскочил Темный и бросился ко мне — он скакал длинными прыжками, с оскаленной пастью.

Я сказал Джорджу, что первым охватившим меня в тот момент чувством был не страх, а гнев — какая муха его укусила, с чего он так странно себя ведет? Лев, которого я очень хорошо знал и не боялся, несся на меня с намерением покалечить или убить, и я вскинул ружье. Когда между нами оставалось каких-нибудь двадцать ярдов, я выстрелил в воздух, моля Бога, чтобы хоть это заставило его отступить. Темный подпрыгнул, кинулся к невысоким кустам акации и с хриплым ревом исчез в их гуще.

Я не утаил от Джорджа, как был напутан этой неожиданной агрессивностью Темного и как долго не мог найти ей объяснение. Обычно львы боятся людей, и если пеший человек не заметил льва, он и не покажется, предпочитая оставаться скрытым от чужих глаз. Темный повел себя совсем иначе. Я был от него далеко, не видел его и двигался в противоположном ему