Дейв Кэрри - Спасти слона!

— Да, это скорее напоминает Сицилию, чем Африку, — сказал я.

Раймонд улыбнулся.

— Слушайте дальше. У меня еще есть большой друг, служащий в полиции. Он сказал мне, что в начале 1988 года полиция конфисковала около трехсот бивней. Они принадлежали местному бизнесмену и предназначались к отправке в Йемен. Кость отвезли в полицейский участок, и для осмотра были приглашены старшие офицеры. Через две недели бивни исчезли.

— Их не могли просто отвезти в кладовую слоновой кости в Дар-эс-Саламе? — предположил я.

Раймонд покачал головой.

— Нет. Он это проверял.

— Откуда вы знаете, что он говорит правду?

— Он же мой друг. Мы происходим из одного племени и выросли вместе. Он мне все это рассказал, чтобы излить душу. «Я хочу, чтобы, когда подрастут мои дети, еще остались живые слоны», — вот что он мне сказал.

Я вспомнил: те же слова сказала мне Дженни.

— У него есть знакомые и на таможне, — неожиданно сказал Раймонд.

— В порту Дар-эс-Салам?

— И не только. По его словам, в таможне все знают, что происходит. Старшим чиновникам дают на лапу, чтобы они не заглядывали в те или иные контейнеры — не только в те, где кость, но и где вообще что-нибудь денное. Но младшим-то служащим, как правило, ничего не перепадает, и их обычно легко разговорить.

Все это звучало интересно.

— Могли бы вы разузнать о кости, уходящей из порта? Я хотел бы узнать о конкретных отгрузках: кто, когда, кому и где.

— Да. Я могу расспросить своего друга. — Тут мой собеседник перешел на шепот. — Я знаю, что посол одной весьма уважаемой страны отсылает кость к себе на родину. Мой друг, служащий в полиции, знает подробности. Хотите с ним встретиться?

— Безусловно, — ответил я.

…Договориться о встрече было делом двадцати минут. Ловим такси — и вот уже сидим за столиком ресторана. Наш собеседник — высокий полицейский в форме. Когда мы представлялись друг другу, он поначалу выглядел сдержанным и недоверчивым, но Раймонд подбодрил его, и тот подобрел. Он подтвердил рассказ Раймонда о после из весьма уважаемой страны.

— Его назначили сюда в январе 1988 года, и с тех пор он отправил на родину, по крайней мере, три партии кости. Он договаривается с браконьерами об отстреле слонов в Селусском заповеднике, а кость ему доставляют прямо в посольство.

По сравнению с размахом Пуна масштабы здесь были невелики: ну двадцать бивней, ну пятьдесят, но — еще один случай с послом, какой скандал! Если бы мы раскрутили эту историю, это принесло бы огромную пользу. Я записал все подробности себе в блокнот.

— Спасибо за все, — сказал я, — я чувствую, что снова встречусь с вами.

Вернувшись в офис Нейла, я сел за компьютер для подготовки подробного доклада о международной торговле слоновой костью новому постоянному секретарю министерства земельного хозяйства и туризма г-ну Лумбанге, с надеждой, что это побудит его поддержать запрет на торговлю слоновой костью.

Следующим, что я сделал, было написание писем от имени Общества сохранения живой природы Танзании для рассылки природоохранным организациям по всему миру. Типов писем было несколько, в зависимости от того, какую позицию занимала группа в текущий момент. Один тип письма — в адрес групп, противившихся запрету, другой — в адрес сторонников, третий — в адрес еще не определившихся или не знакомых с ситуацией.

В последующие несколько дней я изготовил десятки экземпляров каждого текста. К каждому письму прилагался экземпляр журнала «Майомбо» со слоном и броским лозунгом «ПОКУПАЯ СЛОНОВУЮ КОСТЬ, ВЫ УБИВАЕТЕ СЛОНОВ» на обложке. Написав адреса природоохранных организаций, Лиз и я понесли письма на подпись к председателю общества мистеру Китомари.

Господин Китомари был также назначенным управляющим Банка Танзании, и из его замечаний было ясно, что страна ничего не приобретала от нелегального вывоза кости. Напротив, на богатстве Танзании, разоряя при этом один из ее важнейших ресурсов для туризма, наживались другие страны, в то время как сама Танзания с огромным трудом боролась с девальвацией национальной валюты.

К моему удивлению, мистер Китомари, похоже, ничего не знал о роли Бурунди в торговле добытой браконьерами костью. Когда я сообщил ему, что в настоящее время в Бурунди находится огромное количество добытой в Танзании кости, которую Бурунди пытается легализовать, чтобы продать на мировом рынке, он пришел в гнев.

— Я свяжусь с нашим посольством в Бурунди. А общество должно будет послать в секретариат КИТЕС телекс с протестом против этих попыток продать кость. Ее у нас украли, так что у них нет никакого права продавать ее.

— А сколь важен для Танзании доход от легальной продажи кости? — спросил я. Хотя Коста заверил меня, что в последние годы было легально вывезено лишь двадцать две с половиной тонны, мне хотелось прояснить отношение Танзании к этому бизнесу. — Будет ли потеря выручки в случае введения запрета большой проблемой для казначейства?

Китомари ответил философски.

— Мы постоянно нуждаемся в иностранной валюте, — сказал он, — ее так не хватает стране! Но слоны для нас ценнее. И защитить их — наш долг.

— Могли бы вы поговорить с министром финансов, чтобы он не выступал против введения запрета на торговлю костью?

Этот вопрос был критическим.

Мистер Китомари улыбнулся.

— Да, я поговорю с ним, — обещал он. — Он мой большой друг. Проблем не будет.

На этой оптимистичной ноте можно было возвращаться в Лондон.

Глава двенадцатая

Март 1989

Дубай — Сингапур

Дейв

В начале 1989 года ЕИА переехала в новый офис из трех комнат в Айлингтоне. Объем работы, проделанной во имя спасения слонов, уже не вмещался в единственную комнату. Большую часть накопленного материала составляли пресс-релизы и интервью; и то и другое было необходимо, чтобы нести наше слово по всему свету. Но отношения с прессой не всегда совпадали с нашими планами.

В феврале одно из воскресных цветных приложений опубликовало крупную статью о браконьерской охоте на слонов в Кении. Для моей фотографии двух убитых слонов, сделанной в национальном парке Цаво, был отведен целый разворот; в статье были использованы и другие фотографии, сделанные ЕИА. Это была хорошая реклама. Мы знали, что работа над такой статьей идет; более того, Рос даже сопровождала автора по национальному парку Цаво во время нашей поездки в декабре. И что же? Ни одного упоминания о ЕИА, кроме как в крошечной подписи к фотографиям. Более того, журнал опубликовал адрес ВВФ и агитировал, чтобы именно на его счет присылались пожертвования на спасение слонов — и это при том, что ВВФ по-прежнему противился самой мысли о запрете на торговлю костью.