Жак-Ив Кусто - Жизнь на краю земли

Она — неизвестно, как они попали на свою родину, поскольку они не умели пользоваться лодками (предполагают, что они пересекли Магелланов пролив пешком во время последнего ледникового периода), — были очень быстро уничтожены испанскими поселенцами. В 50-х годах нашего века оставались только отдельные представители этого племени и небольшая группа в районе Рио-Гранде в Аргентине — все метисы, у которых в жилах почти не сохранилось крови она. «Калипсо» застала последнего, вернее, последнюю из она — 80-летнюю старуху… Здесь вполне уместно сказать, что у этого племени индейцев не было других источников существования, кроме истребленных овцеводами стад гуанако; что они становились жертвами настоящей охоты на людей (было время, когда за каждого она убийца получал солидное вознаграждение — до фунта стерлингов); мало того, их истребляли массами с помощью отравы — например, начиняя стрихнином тушу выбросившегося на берег кита, которой затем питалось целое племя…

Кауашкары утратили почти все, что делало их племенем гордым и независимым. Они одеты в лохмотья, живут в лачугах и, увы, видимо, обречены на вымирание.

Но окончательно смешались все названия племен тогда, когда чоно, кауашкаров, яганов, она и… техуэльче объединили под общим названием «патагонцы». (Слово «патагонец» означает «большеногий» — так называли индейцев, живущих в пампасах, по той причине, что иногда они оборачивали ноги шкурами.)

Сейчас во всех тонкостях этих названий наконец-то разобрались. Поздновато, пожалуй. Это я уже говорил по поводу китов и натуралистов, но то же самое. можно сказать и про первобытные народы и этнографов. Сначала приходят охотники и поселенцы, а ученые довольствуются тем, что остается, если хоть что-нибудь остается…

До сих пор не выяснено, как возникли различные индейские племена, жившие на крайнем юге Южной Америки. Они сильно отличаются от других народностей континента (инков, арауканов и т. д.) Может быть, они иного происхождения? Вряд ли. Заселение южной Патагонии началось в конце последнего ледникового периода по мере отступания льдов с севера на юг от высоких террас к долинам. Дольше всего ледяной покров сохранялся на архипелаге Огненная Земля. Возможно, что чоно, кауашкары и яганы (и даже она) появились на своих землях сравнительно недавно — в шестом и пятом тысячелетиях до нашей эры.

Диоген, живущий на краю света

В бидонвиле кауашкаров в Пуэрто-Эдене, куда я приезжаю вместе с аквалангистами «Калипсо» и доктором Клэр-Василиадисом, наиболее гнетущее впечатление на меня производят сами индейцы — ведя бездеятельное, бессмысленное, вялое существование, они безнадежно погрязли в своем отчаянии, как в топком болоте… Будь у них, по крайней мере, хоть чуточка воли, возможно, еще не все было бы потеряно. Но увы… Некоторые народы, столь же обездоленные, не отказались от борьбы. А кауашкары — отказались. Единственное удовольствие, которое они себе позволяют, да и то все реже и реже, — это отправиться в одиночку или всей семьей в плавание по проливам архипелага либо на охоту, чтобы вспомнить добрые старые времена..

Мы хотим ознакомиться с бытом одного из пяти сохранившихся в Пуэрто-Эдене семейных кланов. «Главу» дома — старейшину, хотя он еще не так стар, — зовут Хосе Тонка. Это маленький коренастый человек, чей физический облик вполне типичен для этнической группы, которую он представляет. Все кауашкары невысокого роста: мужчины — от

1 м 54 см до 1 м 58 см (самый высокий мужчина имел рост 1 м 63 см), женщины — от 1 м 44 см до 1 м 46 см.

Но небольшой рост компенсируют очень сильные тело и руки. Руки у кауашкаров чрезвычайно длинные и мускулистые, ведь их постоянное занятие — гребля. Ноги, напротив, кажутся короткими и слабыми. Ступни плоские — отчего так своеобразна и походка индейцев, а подошва покрыта толстой кожей. Суставы же даже у очень пожилых людей сохраняют удивительную гибкость.

Цвет кожи — от светлого коричневато-желтого до темно-коричневого; лицо, как правило, темнее тела. Черты лица монголоидные, скулы широкие, глаза немного раскосые.

У кауашкаров встречаются почти все известные глазные болезни (воспаление век, слабое зрение). Многие из них очень тучны, несмотря на свою нищету.

Система кровообращения у них не в порядке (не связано ли эго с депрессией, а также с неумеренным потреблением алкоголя и сахара?). Живут они скученно (между прочим, рядом с собаками, на которых полно насекомых-паразитов), а поэтому между ними легко распространяются инфекционные болезни, в частности туберкулез, корь и сифилис. Наконец, среди них наблюдались многочисленные случаи преждевременного старения.

Все эти физические недостатки не мешают кауашкарам обладать некоторыми исключительными способностями. Таких способностей, по крайней мере, три. Кауашкары гибки. Выносливы к холоду: раньше дети ходили голышом по снегу, а малышей начинали выкатывать в снегу прямо с рождения; еще и сейчас все племя купается иногда в разгар зимы, когда для этой процедуры им приходится раскалывать лед на воде. Наконец, они совсем не боятся высоты: рядом с бидонвилем Пуэрто-Эдена стоят две металлические опоры линии электропередачи, на верхушках их, на высоте около сорока метров, установлены небольшие платформы без ограждения; кауашкары взбираются туда целыми группами и наблюдают, как в пролив заходят суда; комментируя события, они хлопают друг друга по спине, как будто находятся посреди деревенской площади; может быть, эта уверенность движений в какой-то мере объясняется тем, что каждую весну они лазят на отвесные скалы за яйцами морских птиц, которые употребляют в пищу.

Одна из наиболее странных физиологических особенностей кауашкаров заключается в том, что у них всех кровь принадлежит к нулевой группе. Носителем подобного наследственного фактора является рецессивный* ген*. И если какая-нибудь этническая группа полностью вся имеет в крови этот ген, то согласно законам генетики это означает, что данная группа является «чистой расой», избежавшей экзогенного влияния других этнических групп и не имеющей примесей «чужой» крови. Подобное явление редко встречается среди представителей человеческого рода.

Чтобы обеспечить себе ужин, семья Тонка добирается на лодке, сделанной уже не самими индейцами (но отремонтированной кое-как собственными руками), до небольшой бухточки, которая осыхает в отлив. Вся семья разбредается по дну бухты, вооружившись старыми двузубцами из расщепленного куска дерева, которыми индейцы с незапамятных времен пользовались для ловли морских ежей. Но сегодня этот трудоемкий процесс сбора — лишь карикатура на способ добывания пищи их предков, живших только морем и ради моря, вечных кочевников водного царства…