Александр Дюма - История моих животных

— Хорошая мысль, — отозвался министр, — я об этом подумаю.

Два человека, оказавшие мне честь заниматься мною на дороге из Блиды в Алжир, были: один — г-н де Сальванди, министр народного просвещения, а второй — наш прославленный путешественник и любимый мой друг Ксавье Мармье.

И г-н де Сальванди так хорошо поразмыслил над сделанным ему предложением, что однажды прекрасным сентябрьским утром я получил от него приглашение на обед. Я отправился туда, очень удивленный оказанной мне честью. Я знал его только потому, что господин герцог Орлеанский поручил ему наградить нас с Гюго: его — крестом офицера Почетного легиона, меня — крестом кавалера этого ордена.

В то же время, для того чтобы наше награждение не вызвало слишком большого возмущения, он счел нужным присоединить к нам одного славного малого по имени Грий де Брюзелен. Поскольку не было никаких оснований давать ему крест, г-н де Сальванди подумал, что он один будет достаточным противовесом для Гюго и для меня.

Господин де Сальванди тоже сочинил в молодые годы нечто вроде романа, озаглавленного «Алонсо, или Испания…» уже не помню, в каком веке; но это не делало его моим собратом в достаточной мере для того, чтобы внушить ему мысль поддерживать знакомство со мной.

Чего же мог хотеть от меня г-н де Сальванди? Он звал меня не для того, чтобы сделать офицером ордена Почетного легиона: такие идеи не приходят сами по себе в министерские головы, а в особенности применительно к людям, которые того заслуживают.

Итак, я отправился на обед к г-ну де Сальванди, если и не очень встревоженный, то, по крайней мере, сильно озабоченный.

Господин де Сальванди встретил меня как нельзя лучше. Он сладко улыбался и после кофе увлек за руку в министерский садик, чтобы сказать:

— Милый мой поэт, вы должны оказать нам услугу.

— Поэт окажет услугу министру! Согласен, хотя бы только ради такого редкого случая. О чем идет речь?

— Что вы намерены делать зимой?

— Я? А разве у меня бывают намерения? Я живу как птичка на ветке: нет ветра — там и остаюсь, подует ветер — расправляю крылышки и лечу туда, куда несет меня ветер.

— Нет ли у вас возражений против того, чтобы ветер занес вас в Алжир?

— Ни малейших; напротив, у меня всегда было сильное желание побывать в Африке. Я должен был отправиться туда двадцать шестого июля тысяча восемьсот тридцатого года в пять часов вечера, но в пять утра в «Монитёре» появились известные ордонансы. Следствием явилось то, что вечером, вместо того чтобы сесть в мальпост, я взял ружье и три дня спустя, вместо того чтобы прибыть в Марсель, явился в Лувр.

— Так вот, если желание ваше осталось неизменным, я помогу вам совершить это путешествие.

— Времена сильно изменились! — ответил я. — Шестнадцать лет назад я был молодым человеком, вроде саламанкского бакалавра, бродившего по дорогам пешком, с ранцем за спиной и окованной железом палкой в руке. Сегодня я таскаю за собой целую свиту; такое путешествие — дело нешуточное.

— Поэтому, — сказал мне министр, — я даю на эту поездку десять тысяч франков.

— Послушайте, вам очень хочется, чтобы я поехал в Алжир?

— Конечно, раз я вам это предлагаю.

— Это доставит вам большое удовольствие?

— Огромное удовольствие.

— Так вот, я добавлю из своего кармана сорок тысяч франков к тем десяти тысячам, что вы мне даете, и совершу это путешествие.

Господин де Сальванди ошеломленно уставился на меня.

— А как же иначе? — сказал я. — Не думаете же вы, что я стану путешествовать, как какой-нибудь торговец лекарственными травами. Я собираюсь пригласить трех или четырех друзей поехать со мной; раз вы посылаете меня представлять Францию в Алжире, я хочу оказать честь Франции.

Господин де Сальванди подумал вначале, что я шучу, но в конце концов понял, что я говорю серьезно.

— И это еще не все, — продолжал я. — Если я поеду в Алжир, я желаю путешествовать со всеми удобствами, какие может предоставить мне правительство.

— До чего же вы привередливы! — заметил мне министр.

— Я привередлив как человек, который может отправиться туда и без вас и, отправляясь туда ради вас, ставит свои условия. Это вас смущает? Я совершу свое путешествие так, как считаю нужным.

— Но, значит, вы все же поедете?

— Конечно, да; вы подали мне идею, и теперь мне до смерти хочется поехать.

— Нет, я понимаю это по-другому: я хочу, чтобы вы ехали, но с поручением. Да, а о чем вы хотели попросить, когда я перебил вас? Хотите ли вы стать офицером Почетного легиона?

— Спасибо, мне это совершенно ни к чему. Я стал кавалером благодаря несчастному герцогу Орлеанскому, которого любил всем сердцем; если бы он был с нами и мог сделать меня офицером, возможно, я согласился бы на это; но, к большому моему сожалению, его с нами нет, и я предпочитаю остаться тем, кем он меня сделал, чем сделаться кем-то еще.

— Но, в конце концов, чего же вы хотите?

— Я хочу, чтобы в мое распоряжение и в распоряжение моих спутников был предоставлен государственный корабль, на котором мы будем двигаться вдоль берегов Алжира не по желанию ваших офицеров, но по моей прихоти.

— Ах, вот как! Но вы просите сделать для вас то, что делают для принцев.

— Всего-навсего. Если вы готовы сделать для меня только то, что и для всех остальных, незачем было меня беспокоить; мне достаточно было обратиться в дирекцию пассажирской конторы, и я получил бы возможность передвигаться на судах не только до Алжира, но по всему Средиземному морю.

— Хорошо, пусть будет по-вашему: вы получите судно. Но, если вы думаете, что сможете на этом что-то выгадать, вы сильно ошибаетесь!

— Выгадать? Вы думаете, я рассчитывал на какую-то экономию? Для министра народного просвещения, позвольте сказать, вы довольно-таки непросвещенный человек.

— Ну, а теперь скажите, когда вы собираетесь выехать?

— Когда пожелаете. Мне надо закончить два-три романа — это займет две недели; мне надо продать несколько купонов железной дороги — это отнимет не больше часа.

— Итак, через две недели вы будете готовы?

— Вполне.

— А ваш Исторический театр?

— Его закончат без меня.

Я поклонился господину министру народного просвещения, и мы расстались.

На следующий день я имел честь обедать в Венсене с господином герцогом де Монпансье. Я рассказал ему о том, какая удивительная мысль посетила господина министра народного просвещения: отправить меня в Африку, чтобы я сделал популярным Алжир.

— Что же, идея превосходная, — ответил он. — Особенно если вы проедете через Испанию.