Чарлз Робертс - Лесной бродяга (рассказы и повести)

А укрывшийся в кустах лис, которого жгла и палила боль, катался по прохладной земле и скреб ее, стараясь поглубже зарыться мордой. Чувствуя, что это не помогает, он с несчастным видом поплелся к ручью и погрузил всю свою голову по самые уши в холодный целительный ил. Более эффективного средства при таком недуге нельзя было найти: скоро лисенку стало легче, и он вспомнил, что пора идти домой. Родичи взглянули на его обезображенную, распухшую физиономию весьма неодобрительно, и он почувствовал себя отверженным.

Почти двое суток Рыжий Лис хандрил, сидя в норе и соблюдая невольный пост. Потом его молодая кровь очистилась от яда, и он вышел из норы с пустым брюхом и в самом скверном настроении. Это-то скверное настроение, а также чувство голода и толкнули его на новый опрометчивый шаг, и он снова был наказан неумолимой Природой.

Время близилось к вечеру, никто из всего семейства еще не вышел на охоту, и Рыжий Лис решил отправиться один и поискать зайца. Аппетит у него разыгрался так, что он мог насытиться только зайцем, а не какой-нибудь мелочью вроде мыши. Рыжий Лис, крадучись, стал пробираться по кустарнику и был уже на сотню ярдов от норы, когда увидел незнакомое черно-белое, полосатое животное, вперевалку бредущее по коровьей тропе. Зверь совсем не казался страшным, но у него был столь независимый, самоуверенный вид, что в другое время и при другом состоянии духа сметливый лис непременно остановился бы и подумал об этом. Но сейчас ему было не до того, чтобы задумываться. Он припал к земле, дрожа от нетерпения, и выжидал удобного мгновения для прыжка. Не промедлив ни одной лишней секунды, он рванулся из своего укрытия и прыгнул на неуклюжего незнакомца.

Рыжий Лис, как мы уже видели, был необычайно быстр и стремителен. На этот раз он прыгнул с таким редким проворством, что незнакомец почти не успел сообразить, что происходит. Лис уже схватил было зверя за полосатый загривок. Но буквально в тот же миг произошло нечто ошеломляющее. Зверь вихрем понесся от него, словно собираясь взлететь на воздух. Его длинный изогнутый хвост странным образом дернулся вверх. В глаза, нос и рот лиса с силой ударила какая-то струя, лишившая его слуха и зрения. В глазах у него была такая боль, словно их выжгло огнем. Его душила нестерпимая, отвратительная вонь, забившая все горло. Хрипя и отплевываясь, несчастный лисенок кинулся бежать прочь и стал кататься во мху, — он кашлял, неловко тер лапами глаза и морду, стараясь очиститься от жуткой вонючей слизи. А скунс, даже не удостоив своего ошарашенного противника презрительным взглядом, как прежде, неторопливыми шагами удалялся по тропинке — вид у него был самый независимый и бесстрастный. Рыжий Лис еще долго не мог вздохнуть свободно, спазмы мучительно сдавливали ему горло. Он катался по мху и траве, судорожно скреб себе морду и то и дело вскакивал и менял место, так как всюду воняло скунсом. Потом он вышел к песчаному холмику и, погружая голову в песок, счистил с нее вонючую слизь — дышать ему стало легче, а глаза его начали постепенно видеть. Теперь ему оставалось только робко плестись домой — там его встретили более чем холодно. Мать преградила вход в нору и, рыча, упорно его отгоняла. С болью в сердце лисенок должен был отойти и улечься в логовище под кустом можжевельника, где когда-то спал его доблестный отец. В течение трех черных дней Рыжему Лису никак не давали войти в нору и даже не позволяли приближаться к другим лисятам. Однако самый не предубежденный судья не осмелился бы заявить, что Рыжий Лис распространял приятный запах. А для того, чтобы какая-либо лиса почувствовала отвращение к запаху, надо чтобы этот запах был действительно очень дурен.

Живя под таким проклятием, Рыжий Лис быстро обнаружил, что — как это нередко бывает — он может извлечь из своего несчастья пользу. Охотиться ему стало гораздо легче, ибо мелкие зверьки принимали его по запаху за скунса. Они знали, что скунс — животное нерасторопное, и подпускали к себе лиса очень близко. Таким образом, Рыжий Лис брал реванш за то прискорбное положение, в которое его поставила вонючка. Все леса теперь облетела весть, что появились какие-то скунсы, которые обладают поразительным проворством и прыгают словно дикие кошки — истинным, неподдельным скунсам в земле Рингваака охотиться стало куда труднее.

Тем временем лисица-мать все более волновалась: остальные ее дети норовили теперь кормиться только на соседних фермах. Подавая пример своим собственным поведением и, несомненно, прибегая к тому простому языку, тонкости которого недоступны человеческому восприятию, мать старалась внушить лисятам, что всякое вмешательство в дела людей — безумие, почти самоубийство. Легкая охота, поучала она детей, далеко не всегда самая хорошая охота. Эти наставления прекрасно запечатлевались в чутком мозгу Рыжего Лиса, но его брат и сестра считали их глупыми. Для чего же существуют утки и куры, как не кормить собой лисье племя? И для чего живут на свете фермеры, как не для того, чтобы разводить уток и кур, которые нужны лисицам? Видя такое умонастроение своих детенышей, мудрая мать стала склоняться к мысли, что надо покинуть старую нору и перевести семейство в более глухие и безопасные места, подальше от соблазна. Но пока она колебалась и раздумывала, дело неожиданно решилось само собой, — и Рыжий Лис получил еще один весьма полезный урок.

Произошло это следующим образом. Однажды под вечер, незадолго до заката, Рыжий Лис сидел на высоком бугре и смотрел, что делается неподалеку на ферме, как там ведут себя люди и подвластные им животные. Он сидел, подогнув под себя, как собака, задние лапы и опираясь на передние, склонив голову набок и высунув язык, — олицетворение внимания и любопытства. Он видел, как двое мужчин работали на поле за маленьким серым домом. Он видел, как по усыпанному щебнем двору носился огромный черно-пегий пес, играя на солнышке с желто-коричневым гончим-полукровкой, который прибежал к нему с соседней фермы. Видел, как ленивые жирные утки плескались в водопойном корыте у амбара. Видел, как стайка рослых цыплят беспечно ловила кузнечиков у края скошенной лужайки, и тоскливо думал, что эти цыплята могли бы стать легкой добычей даже самой медлительной и глупой лисицы. В тайниках его мозга уже зрело решение как можно тщательнее изучить людей с тем, чтобы при случае поживиться за их счет без большого риска.

Следя за тем, что происходило на ферме, он вдруг заметил, что какое-то рыжее существо крадется, припадая к земле, по кустарнику, окаймлявшему скошенную лужайку. Это был его безрассудный братец: совершенно ясно, что он подкрадывался к цыплятам. Напуганный такой наглой отвагой, Рыжий Лис беспокойно ерзал, но не двигался с места и с любопытством ждал, что произойдет дальше. Братец резко рванулся вперед, прыгнул и оказался посредине цыплячей стайки. В следующую секунду он уже стрелой летел обратно в кусты, неся на загривке хлопающего крыльями цыпленка. Остальные цыплята очертя голову с писком бежали по направлению к ферме.