Ольга Хлудова - Волны над нами

Это было самое неприятное — лезть через осклизлые валуны. Рубчатые подметки кедов сразу забивались обрывками водорослей и илом, ноги скользили и разъезжались на камнях, и мы обдирали иной раз до крови колени и локти, стараясь удержаться на покатой, обточенной водой поверхности. Вода то достигала нам до щиколоток, то поднималась выше колен. Мы не успели пройти и половину дороги, как ветер решительно начал дуть с юга, волны стали увеличиваться, и с каждой минутой становилось все труднее удержаться на ногах. Удары волн заставляли нас судорожно цепляться за стены, смоченные брызгами и такие же осклизлые, как подводные уступы камней, по которым мы шли.

Возвращаться назад не хотелось, мы упрямо лезли вперед, Николай только положил в рюкзак Виталия наш «Зенит», а в сачок свои брюки и рубашку. Он высоко поднял сачок на палке и надеялся, таким образом, выйти сухим из воды. Мне и Виталию терять было нечего, мы были в купальных костюмах. Вода казалась теплой, и было даже приятно, когда плечи и голову освежал душ.

Я замешкалась у большого камня, стараясь перебраться через него с потерей минимального количества собственной драгоценной кожи. Мужчины немного ушли вперед. С трудом балансируя на скользкой поверхности камня, я не смотрела вокруг себя. Предостерегающий крик Виталия заставил меня поднять голову. Высоченная волна с белой гривкой пены стремительно бежала к берегу. Нас разделял едва ли десяток метров. Я сделала отчаянный прыжок и всем телом прилипла к скале, ожидая сокрушительного удара. Волна упала в следующее мгновение и накрыла меня с головой. Удар был не сильный, но, отпрянув от скалы, волна захватила с собой и меня, быстро и очень деликатно оторвав от каменной стенки; в следующую секунду меня накрыло водой.

Сопротивляться и бороться с волнами у самых скал было и бесполезно, и опасно. Я поплыла от берега, стараясь не терять ритм дыхания и главное не попасть в следующую волну, которая могла сильно ударить меня о камни. Плыть было очень трудно. Руки заняты ластами, маской, трубкой и узелком с хлебом и колбасой. Я прижала к груди все свое имущество и, энергично работая ногами, отправилась в путь. Но, странное дело, сколько я ни барахталась в воде, видимых результатов не замечалось. Меня охватило странное чувство беспомощности. Чего-то не хватало, я только не могла понять, чего именно. Я едва успела поднырнуть под следующую большую волну и избежать удара о камни. Отступая, волна оттащила меня немного подальше.

И вдруг меня осенило — ласты, вот чего не хватало теперь. Было уже привычно, что каждое движение ногами заставляло быстро двигаться в нужном направлении. Сейчас же у меня на ногах были тяжелые, мокрые кеды, руки заняты вещами, и, естественно, одни движения ног не могли помочь в борьбе с волнами. Я взяла в рот трубку, кое-как надела под водой маску и выдула из нее воду. Сразу стало легче. Не надо было больше задирать кверху голову, чтобы дышать, появилась привычная плавучесть, стали видны подводные рифы, стремительно проносившиеся подо мной в такт размахам волн. Я подобралась к большой нише в отвесной стене береговых утесов и вместе с волной выскочила на низкую площадку, поминутно заливаемую водой.

Виталий и Николай добрались до этого ничтожного убежища раньше и избежали моей участи. Они встретили меня насмешками. Я была слишком занята, чтобы отвечать им. Намокшие узлы на шнурках кедов поглощали все мое внимание. Пришлось резать шнуровку перочинным ножом. С чувством облегчения надела ласты. Теперь волны были не страшны. Узелок с завтраком и кеды взял Николай. Он положил их в сачок, где лежала его одежда, как ни странно, почти еще сухая.

Я собиралась кинуться в воду, но меня остановил Виталий.

— У нас к вам просьба, — сказал он. — Найдите под водой трещину и встаньте рядом с ней. Вы нам покажете, где надо перешагнуть через нее, а то в это волнение мы можем ее не увидеть и поломать ноги.

Трещина находилась метрах в пятидесяти дальше. Там стена береговых утесов углом выходила в море, и почти на самом углу узкий карниз обрывался на несколько метров в глубину. Рядом и под углом к стене стоял громадный подводный утес. Его плоская вершина более чем на полметра не доходила до поверхности воды. Во время штиля, идя по колено в воде вдоль стены, легко можно было заметить под водой темно-синюю расщелину. Через нее просто перешагивали, держась рукой за стену, сейчас же она могла обернуться западней. Я соскользнула в воду и сразу забыла об острых неровностях камней и скользком карнизе. Ощущение свободы, полного управления своим телом и его движениями напомнило мне поговорку «чувствовать себя как рыба в воде». Было легко скользить у самой поверхности, лавируя между утесами.

Трещину я нашла без труда. Она, как всегда, светилась сине-зеленым сиянием среди бешено извивающихся под ударами волн кустов цистозиры. Временами рыжие космы совершенно закрывали трещину, превращая ее в капкан для неосторожных визитеров. Я встала на плоскую вершину утеса и посматривала одним глазом на море, другим на своих спутников. Они были еще довольно далеко и двигались с осторожностью, прощупывая ногами под водой неровный и скользкий край карниза. Набегавшие волны мягко и сильно толкали меня в спину, пробуя сшибить с ровной площадки. Потом они опадали вниз, обнажая камень и густой ковер слипшихся водорослей. Только когда появилась у берега настоящая крупная волна, я нырнула и, отплыв подальше, обернулась.

С поверхности воды волна казалась огромной. Она на мгновение приподняла меня, скользнула дальше и кинулась на береговые утесы, где лепились по пояс в воде две жалкие мокрые фигуры. Удар — блестящий на солнце язык волны, взметнувшийся кверху, клочья пены… и волна упала навзничь. На мокрой скале осталась фигура с рюкзаком — это Виталий. Николая не было.

Я испугалась на мгновение, но тут же вспомнила, как великолепно Николай плавает, и с интересом стала ждать, что будет дальше. Его мокрая голова и сачок показались над водой. Он плыл к скалам берега, высоко подняв над собой сачок, полный мокрых вещей и воды. Тонкая струя стекала из сачка на голову Николая, но он уже не обращал внимания на такие мелочи.

Со следующей волной я вернулась на свою позицию у расщелины. Виталий передал мне рюкзак и выждал, когда схлынула волна. Тогда он спокойно перешагнул через опасное место. Потом перешел Николай. Его драгоценный сачок был безнадежно сломан о камни в тот момент, когда ударом волны Николая оторвало от берегового утеса.

Вещи Николая и мои кеды, к величайшему удивлению, были целы. Исчез только узелок с завтраком. Виталия несколько раз накрывало с головой, и ему пришлось даже немного проплыть вдоль стеньг, прежде чем он опять выбрался на карниз. Мы продолжали путь: Николай с Виталием вдоль скал, а я в воде. В одном месте мои спутники прижались всем телом к скале, с опаской глядя наверх. Оттуда со стометровой высоты сыпались мельчайшие камешки.