В. Яценко - В горах Памира

Ветер гонит облака вниз по долине Гармо. Александр, приглядевшись к случайным просветам облаков, предложил: «Задержимся на день и переждем непогоду. Не видеть сердца Памира, значит вообще не видеть Памира».

Ледник Ванч-дара

Я склонен был поддержать это предложение, но остальные два члена нашей группы и на этот раз напомнили нам о действительном положении вещей. В самом деле, продукты у нас были на исходе. Валентин без колебаний заявил:

«Я могу сказать одно, в этом «Сердце Памира» вчера вечером мы поделили последние крошки сухарей. У нас осталось лишь немного галет. Одиннадцать суток мы в пути, вдалеке от человеческого жилья. Еще, может быть, несколько суток мы должны быть на собственном иждивении. К тому же нас еще может задержать непогода, которая внесет поправки в наши и без того недостаточные рационы. Сегодняшняя погода – плохой признак. Задерживаться нельзя, надо итти вперед».

Пришлось повиноваться здравому смыслу. Тяжело уйти от здешних мест и не увидать их во всей красоте и нетронутом величии. В густой облачной мгле мы зашагали вниз по леднику Гармо.

Слева, не доходя до ледника Шокальского, мы увидели еще один ледник. Он нависал над песчано-каменистым склоном ущелья. Вот, наконец, виден ледник Шокальского. Уровень поверхности его конца на 40—50 м выше основного ледника. Ущелье, в котором лежит ледник Шокальского, уходит сначала прямо на юг, а затем поворачивает на восток.

По леднику Гармо путь легкий, и мы быстро идем вниз. Уже показалось ущелье Ванч-дара, но прежде, чем подойти к нему, мы пересекли ледник по диагонали, перейдя через несколько срединных морен.

Неожиданно для нас вход в ущелье преградило ледниковое озеро. Мы и раньше встречали на ледниках озера, но это было очень своеобразным. Об этом озере не упоминается в описаниях предыдущих экспедиций. Возможно, что участники Экспедиции 1932 г. из Аво-дара прошли другим путем к левому склону ущелья Ванч-дара. А может быть также, что озера тогда вовсе не существовало.

Это озеро вытянулось вдоль берега ледника Гармо на 350—400 м при ширине приблизительно в 100 м. Берег, на котором мы стоим, усеян камнями. Нам видно, как вода озера подтачивает противоположный, крутой берег. По нему к воде спускаются кулуары, по которым время от времени пролетают обломки породы и мелкий щебень.

Ледяной мост через трещину на леднике Ванч-дара

Часть берега образует каменную стену, которая, словно бастион, охраняет подступы к озеру из ущелья. Но наиболее замечательным является ледяной мост, переброшенный через озеро. Мост – это мощная ледяная арка толщиной около 20 м, почти касающаяся поверхности воды. И вот мы по этому мосту на двадцатиметровой высоте над озером переходим на другую сторону. Итак, мы на противоположном берегу озера в ущелье Ванч-дара. Одноименный ледник не впадает теперь в ледник Гармо, и только вырывающаяся из-под его языка речка несет свои воды к леднику Гармо, образуя местами спокойные заводи.

Мы уже подходили к намеченной нами для ночевки удобной площадке на желтом речном песке, как вдруг Валентин бросился в сторону с радостным криком. Он поднял с земли полено арчи и, размахивая им в воздухе, кричал: «Мы на правильном пути – здесь были люди». Действительно, на полене виднелись обгоревшие места – значит, оно было в костре. Здесь в ущелье арча не растет, следовательно, ее могли занести, а тем более зажечь только люди. За все время перехода по леднику Гармо мы нашли первое вещественное доказательство, свидетельствующее о том, что здесь были люди.

Широкое ущелье Ванч-дара уходит на юг и затем поворачивает на восток, как и все ущелья этой системы. Ущелье окаймляется скальными гребнями, с которых сползают голубые висячие леднички. Голубизна их резко выделяется на фоне освещенных закатными, лучами солнца склонов. В это время дня лед в горах всегда кажется рельефнее, чем утром.

Вечером, на бивуаке, мы долго не могли уснуть: находка Валентина привела нас в возбужденное состояние. Кусок обгоревшего полена уже давно сгорел в нашем костре, уже был закончен скудный ужин, а разговоры о прошлых экспедициях и оставшейся части нашего маршрута продолжались еще очень долго.

Рассвет. Пока Владимир и Валентин готовят завтрак, Александр и я сооружаем невдалеке от палатки тур. Поблизости крупных камней нет, поэтому мы носим их от конечной морены ледника. Александр водрузил последний камень на вершине нашего сооружения – тура, а я написал записку и вложил ее в него. Посидев несколько минут, мы побрели к бивуаку. Остановившись на полпути, мы оглянулись: груда камней одиноко чернела в туманной дымке морозного сентябрьского утра. Вдали еле-еле проступали сквозь молочно-белые облака неясные контуры верховий ущелья.

В утренней тишине этих глухих мест нас охватило особое, немного грустное, но в то же время и торжественное настроение. Когда-нибудь люди натолкнутся на этот тур и, быть может, будут радоваться этому привету своих предшественников так же, как и мы вчерашнему полену. Но кто будут эти люди? Этого, конечно, никто не знает; можно сказать лишь, что это будут пытливые и смелые советские люди.

Постепенно все кругом оживает. Тают облака. Под теплом первых утренних лучей солнца многочисленные ручейки побежали по льду. Шум речки на леднике усиливается – начинается день.

Когда мы пришли к палатке, нас уже ждал горячий завтрак.

Сборы наши были недолги, и мы вскоре выступили по направлению к леднику.

На конечной морене ледника Ванч-дара каменные обломки перемешались с глыбами льда, затрудняя выход на ледник. Единодушно мы решили избежать этого пути, и поэтому с бивуака сразу направились по левому склону ущелья, поросшему в некоторых местах травой. Александр мерным шагом начал подъем, за ним гуськом вытянулись все остальные. Через некоторое время мы поднялись довольно высоко, и ледник находился под нами. Тогда мы прекратили подъем и пошли вдоль склона, постепенно приближаясь к леднику. Склон здесь рыхлый, его поверхность размыта дождями. Итти трудно. Вот я вижу, как Валентин, напрягая силы, хочет удержаться на склоне, но предательский, рыхлый грунт рушится под ногами, и наш товарищ съезжает на несколько метров вниз по склону. Он пытается задержаться руками за траву, но растения вырываются с корнями, Валентин" катится дальше и, наконец, по колени застревает в песке. Он встает на ноги и с большим трудом снова взбирается вверх.

Так, съезжая вниз и снова взбираясь вверх, мы прошли метров шестьсот и только после этого спустились на относительно ровную поверхность ледника.