Анатолий Севастьянов - Мой знакомый медведь

Вскоре все потопила ночная темнота. Заметны были только белые пятна палаток. Витька вернулся в палатку, думая, что медведи тоже будут спать.

Но утром оказалось, что они возвращались в лагерь. И коли уж посещение помойки прошло безнаказанно, они еще немножко пошалили: разорвали на ленточки клеенку на длинном столе под навесом и утащили фотоаппарат, который какой-то беспечный турист оставил на сучке возле палатки. Витька нашел фотоаппарат на медвежьей тропе в зарослях. Медведь искусал лишь ремешок.

Турист вначале не поверил своим глазам. И, рассматривая ремешок, еще раз строго переспросил:

— Точно медведь покусал?

— Конечно. Да вы не беспокойтесь, фотоаппарат же целый.

— Да. Но ремешок!.. — Турист подбежал к приятелю. — Посмотри, что у меня есть. Видишь — медведь покусал. Посмотри, какой сувенир с Камчатки! — кричал он, тряся ремешком.

После завтрака группа отправилась в Долину гейзеров и лагерь опустел.

Букет прибежал с раздутыми боками — наловил себе рыбы в ручье. Он забрался в пустую палатку и сладко заснул.

Вечером, как обычно, лагерь опять загудел: пришли сразу две группы туристов. Одна направлялась в Долину, а группа школьников уже побывала там и возвращалась в поселок. Ребята устали, кое-как затащили в палатки рюкзаки и, не раздеваясь, повалились на спальные мешки. Но стоило появиться медведям, все сбежались на берег ручья, и ребячьи голоса звенели, пока дежурные не скомандовали: ужинать! Ребята уселись за длинный стол под навесом, перед каждым стояла миска каши со свиной тушенкой.

Как только медведи остались без зрителей, они перебрались через ручей и направились к столу. Девочка, сидевшая с краю, испугалась и выскочила из-за стола. Мишка постоял и, не получив никаких подачек — продукты у ребят почти кончились, — решил, что с ним обошлись негостеприимно. Поставил передние лапы на край стола, понюхал кашу в миске и под хохот ребят принялся вылизывать ее длинным языком. Есть, держа голову набок, было неудобно, и он взгромоздился на стол. Тут же от стола отбежали ребята, которые сидели поблизости, — это все-таки был настоящий медведь.

Каша ему понравилась. Рыча, он прошел по столу, и скамейки вокруг сразу опустели. Машка тоже забралась на стол. Медведи быстро уплетали кашу, раскидывали миски лапами и шли по столу навстречу друг другу. Голодным ребятишкам было уже не до смеха.

Витька прибежал на шум и колом ударил по столу. Медведи спрыгнули и нехотя побежали к ручью. Видя, что они струсили, ребята закричали, заулюлюкали, и медведи торопливо убежали в заросли.

С новой группой туристов пришло грозное письмо директора заповедника: «Во что бы то ни стало примите меры избавить лагерь от медведей, любыми способами, вплоть до отстрела».

Витька заторопился «принимать меры». Надо было спасать медведей. Еще в поселке он запасся в аптеке рвотным порошком. Надумал этим средством отучить медведей ходить в лагерь. Не скупясь, насыпал порошка в куски хлеба с маслом. Для верности начинил порошком колбасу. Разбросал все это за ручьем, откуда медведи чаще приходили в лагерь. Обычно они наперегонки сжирали все, что им ни бросят: «посоли камень — и тот проглотят», как сказал один из туристов.

Но медведи вовсе не были такими бесшабашными, как казалось. Колбасу они съели только с краев, где не было порошка, а к хлебу не притронулись совсем. В отместку они ночью сорвали все веревки с мачты посреди лагеря и вместе с ними — туристский флаг.

После неудачи с порошком Витька, как только медведи появлялись в лагере, бросался к ним с дубиной и гнал с территории. Букет же не трогался с места. Даже отворачивался с таким видом, будто хотел сказать: «Глаза бы мои на тебя не смотрели. Чего носишься без толку?» Но Витька не сдавался и гонял медведей до полуночи.

А утром оказывалось: то они утащили пачку сахара, то разорвали мешок с крупой и растрясли ее по поляне.

У Женьки жила в палатке маленькая, чуть больше кошки, собачонка с глазами навыкате. Женька звал ее Тайга. Видно, ей очень понравилось, что Витька стал гонять медведей. Она заливалась пронзительным лаем и каждый раз все смелее бегала с Витькой. Медведей бесил ее звон. А Тайга осмелела настолько, что пыталась даже хватить их за задние лапы.

Следом за Тайгой осмелел и Женька. Он натаскал к палатке небольших камней. Как только начинала тявкать Тайга, они с Витькой хватали по горсти камней и мчались к медведям. Особой боли камни не причиняли, но все же медведи стали удирать шустрее.

Тайга была чистокровной дворняжкой, и караулить днем и ночью двор было ее врожденным свойством. Медведи стали наведываться реже, и у Витьки опять появилась надежда спасти их от смерти. Надо было отучить зверей ходить в лагерь не только днем, но и ночью. Поэтому Женька привязал Тайгу шпагатом возле палатки, чтобы она спала на свежем воздухе и лучше слышала медведей. Ночью, чуть только она тявкнула, Витька выскочил из спального мешка, бросился из палатки и упал — запутался в шпагате, медведи убежали ненаказанными.

Тайгу перестали привязывать. Но это оказалось ошибкой. Едва заслышав медведей, она втихомолку мчалась к ним и только возле зверей начинала тявкать. Ее атаки без подкрепления камнями перестали отпугивать медведей, и они опять зачастили в лагерь.

Однажды Витька сидел у ночного костра с двумя молодыми художниками из Ленинграда. Вокруг была темнота. Кусты в пяти шагах от костра стояли черными копнами сена.

Витьке было приятно слушать, как ребята восторгались Камчаткой.

— Красная трава! Где еще увидишь такое! — возбужденно говорил один из них. И вдруг замер на полуслове: из-за кустов вышли два медведя. Они миновали костер, совершенно не обратив внимания на людей, будто их и не было вовсе.

Медведи не хотели, чтобы собака поднимала шум. Они шагали нога в ногу. Не было слышно ни малейшего шороха, хотя черные силуэты проплыли всего метрах в пяти от костра. Всем сразу пришло в голову одно и то же сравнение: «прошли как пантеры!» Может быть, оттого, что силуэты были в темноте угольно-черными.

У Витьки остался последний, самый надежный козырь, который он мог применить, чтобы избавить лагерь от медведей. У него была ракетница. Ружейный выстрел тоже мог бы напугать медведей. Но когда с громом вырвется и прочертит небо красный огонь, медведи переполошатся так, что никогда больше не захотят вернуться в лагерь. Во всяком случае, Витька крепко надеялся на это.

На другой вечер, когда сумрак стер все краски, из темно-серой травы за ручьем вышли медведи. Как хозяева, не таясь, пошли в лагерь.

Витька подпустил их вплотную и выстрелил над головами из ракетницы. Медведи отскочили и наперегонки припустились к падающим красным огонькам. Ничего не нашли там, и в радостном возбуждении вернулись к Витьке, ожидая, что он еще пустит над поляной звездчатый огонек.