Джеки Даррелл - Звери в моей постели

Между тем я начала чувствовать недомогание и однажды вечером в ресторане едва не потеряла сознание, чего со мной еще никогда не случалось. Похоже было, что все члены семьи Де Сото разбираются в медицине, и нам не стоило труда упросить одного из них осмотреть меня.

— Все ясно, — объявил он. — У нее легкое сотрясение мозга от того удара по голове, а потому предлагаю ей провести дня два в темной комнате, соблюдая полный покой, никаких переживаний. Если к концу недели ей не станет лучше, дайте знать, сделаем рентген.

Сказал и удалился с ласковой улыбкой. Он оказался прав — через два дня я снова была в полном порядке и стала носиться кругом, готовя все необходимое для выезда на юг.

Мария Рене согласилась ехать с нами и даже нашла для нас водителя — молодого юриста Дикки Соло. Он прилично знал интересующий нас район, однако оставаться там с нами не мог, должен был сразу же возвращаться в Буэнос-Айрес. Не скажу, чтобы это нас особенно беспокоило, мы полагали, что сами сумеем проделать обратный путь. И вот назначена дата отъезда — утро 1 января. Что весьма позабавило наших друзей, убежденных, что мы будем просто не в состоянии покинуть Буэнос-Айрес в первый день нового года. Они недооценивали силу нашего энтузиазма; однако в последний момент, когда все уже было готово, случилось неприятное происшествие. Направляясь на вечеринку, мы решили по пути заехать домой к Марии Рене и выпить там по стаканчику. За рулем сидела Жозефина, и, как всегда, она без умолку болтала, не очень следя за обстановкой. Когда мы приблизились к единственному тогда в Буэнос-Айресе перекрестку со светофорами, я со своего места рядом с Жозефиной увидела, как зеленый свет сменился красным, она же явно этого не заметила.

— Светофор! — крикнула я.

В ту же секунду меня бросило на ветровое стекло. Даррелл тотчас подтянул меня к себе, и нас обоих обдали брызги крови. Меня волновало только одно: не пострадал ли наш лендровер от столкновения с впереди стоящей машиной. Со всех сторон к нам устремились люди, предлагая помощь, а я чувствовала себя совсем нормально, вот только кровь не переставала течь.

— Жозефина, живей к моему дому, — распорядилась Мария Рене. — Мой отец осмотрит голову Джеки.

— Может, лучше отвезти ее в больницу? — вступила Софи, которую тоже основательно тряхнуло.

— В этом нет необходимости, дорогая, — отозвалась Мария. — Вот если отец сам не справится, тогда он назовет нам подходящую больницу. А сейчас жми на газ, Жозефина, надо остановить кровь.

К сожалению, оказалось, что отец Марии — кардиолог, у него не было под рукой необходимых средств для обработки ран вроде моей, и он договорился по телефону, чтобы нас приняли в одной частной лечебнице. К этому времени я уже не так храбрилась, любому было ясно, что мое состояние оставляет желать лучшего.

В лечебнице меня сразу провели в операционную, нашли небольшой порез, но кровотечение было обильным, как всегда при травмах головы. Глядя на нас с Джерри, можно было подумать, что мы участвовали в каком-то побоище. В итоге мне наложили на лбу пять швов, велели не слишком напрягаться и прийти через неделю, чтобы они сняли швы. Почему-то я совсем не чувствовала боли.

— Не волнуйся, — утешил меня Даррелл, — завтра почувствуешь будь здоров. И я не удивлюсь, если оба глаза украсят роскошные синяки.

Бедная Жозефина страшно расстроилась и кляла себя за неосторожность.

— Глупости, — заявил Даррелл. — Ничего серьезного не произошло. Лучше поехали, отметим стаканчиком, что легко отделались.

Пока я находилась в операционной, Джерри стоял рядом, сжимая мою руку, и по его бледному лицу было видно, что он встревожен куда больше, чем я*.

По правде говоря, в эту минуту я силился вспомнить, уплачены ли все взносы по ее страховке. Дж.Д.

Мы решили по пути на вечеринку заглянуть в какое-нибудь кафе и подкрепиться хорошим глотком бренди.

— По правде говоря, Даррелл, мне кажется, что при том, как мы выглядим, следовало бы воздержаться от вечеринки. Что скажешь?

Мы обвели унылым взором свою одежду, испачканную кровью.

— Все равно мы уже не успеем вернуться в гостиницу и переодеться, — ответил он. — Давай уж доедем туда, куда нас пригласили, объясним, что случилось, и сразу возвратимся к себе.

Устроители вечеринки были малость испуганы нашим видом, однако отнеслись к случившемуся с пониманием и настояли на том, чтобы мы вошли в дом и выпили чего-нибудь покрепче. Собравшиеся встретили нас очень любезно и уговаривали остаться, но к этому времени мне больше всего хотелось уединиться в темной комнате и отдохнуть от всех. Весь другой день я провела в постели, ничего не делала и ела очень мало, но на третий день заставила себя встать и больше днем не ложилась. Обошлось даже без синяков.

Утром первого января наша троица бодро встала чуть свет, однако Мария Рене и Дикки не показывались.

— Вот тебе и ранний старт, — заметила я. — Бьюсь об заклад, что они хорошенько встретили Новый год и теперь отсыпаются после пьянки.

Оставалось только ждать, и наконец около половины седьмого на пороге нашей спальни возникли два очень усталых субъекта.

— Вы уверены, что готовы ехать сегодня? — спросил Даррелл. — Если хотите подождать до завтра, я не стану возражать.

Эти слова заметно взбодрили их, и оба принялись горячо возражать, дескать, несмотря на сонный вид, они готовы хоть сейчас трогаться в путь. Мы погрузили снаряжение в лендровер и в прицеп, оставив место в машине для меня и Софи сзади; Джерри, Мария и Дикки сели впереди. День выдался ясный, и розовая окраска неба предвещала жгучий зной, так что я без тени сожаления покидала Буэнос-Айрес.

Обаятельный трепач Дикки без устали потешал нас всякими россказнями, но водитель он был бесподобный, так что после устрашающих маневров Жозефины было сплошным удовольствием ехать с ним в сторону Мардель-Плата, знаменитейшего аргентинского курорта. Ни один уважающий себя столичный житель не станет засиживаться дома в январе и феврале, они мигрируют либо на юг, где расположен названный (довольно мерзкий, на мой взгляд) курорт, либо на запад, в горы и к озеру Науэль-Уапи. Наше появление на набережной Мардель-Плата вызвало изрядный переполох. Дело в том, что на кузове лендровера красовались большие буквы «ЭКСПЕДИЦИИ ДАРРЕЛЛА», золотистое изображение дронта и список всех путешествий Даррелла. Нас осадила разноязычная толпа желающих познакомиться с членами отряда, и почему-то людей страшно удивляло, с какой стати в составе английской экспедиции оказались два аргентинца. Как бы то ни было, мы воспользовались случаем перекусить (бутерброды с мясом и пиво) и наполнить термосы горячим черным кофе. Дикки поспал полчасика, остальные просто сидели, наблюдая радующихся жизнью отдыхающих. У нас было задумано вечером сделать остановку в поселке Никочеа, где жили наши знакомые. Надо ли говорить, что мы не предупреждали их о визите, однако не сомневались, что они будут нам рады и сумеют разместить нас в гостинице. В итоге мы едва не попали впросак: забыли про праздничные миграции, и одному из наших знакомых лишь с великим трудом удалось помочь нам с ночлегом.