Фасциатус (Ястребиный орел и другие) - Сергей Александрович Полозов

Сразу должен признаться, что я ворон люблю и уважаю. Во-первых, потому, что их большинство людей, плохо зная, не любит или даже ненавидит. Во-вторых, — за ум и смекалку. После воронов они — самые умные птицы. И любознательные.

Ну, а гражданам недолюбливать ворон есть, конечно, за что. Потому как, если соберется каркающей братии на ночевку хотя бы тысяч десять (а бывает — и пятьдесят тысяч, и почти сто!), то мало не покажется. Не только обкакают сплошняком весь Александровский сад, «стены вечные Кремля» и даже (!..) Дворец Съездов, но и закаркают всех насмерть в окрестных домах. Одно утешение — вплотную к Красной площади не очень-то много граждан обитается.

И не шутки это все. Когда совсем уж поплохело, совсем не стало житья от ворон, правительство приподняло бровь (в том смысле, что уж если и терпим орнитологию как науку, то вот он, тот самый момент, когда пора эту орнитологию использовать): а ну-ка убрать всех ворон из Кремля!

Но ведь это вам не граждане СССР с пропиской в паспорте, это ведь птички, природа, необузданная стихия! Они ведь не слушаются! Навострили орнитологов — те стали думать.

Слушай, ты не только опоздал, но теперь еще и вертишься! Как тебя зовут? Сиди… Морковкин? Ты шутишь?.. Не кричите, ребята, я верю, что правда… Хорошая фамилия. Вот и сиди спокойно, Морковкин. Что?.. Меня?.. Сергей, э-э, Александрович… Нет, я на пятом курсе учусь… Нет, не в МГУ, а в педагогическом институте… В Ленинском, и это у меня педпрактика… Разному учат, Морковкин, разному… Очень интересно… Что? Наш факультет?.. Географо-биологический… Он на улице Кибальчича… Нет, это между «Щербаковской» и «ВДНХ»…

О чем я говорил?

Так. Короче, призадумались орнитологи. Травить нельзя (и бесполезно); стрелять тоже нельзя (Кремль все-таки, плюс — «всех не перестреляешь!»); отпугивать проигрыванием криков тревоги — на это даже бестолковые чайки перестают реагировать после третьего раза, а уж вороны-то, наоборот, слетаться будут, чтобы послушать… Чего делать-то?

Решили расшугать их специально натренированными ловчими птицами. Ведь когда хищный ястреб-тетеревятник гордо летит на своих мощных крыльях, от этого всему пернатому населению вокруг — сплошная и неподдельная тревога и паника…

Сказано — сделано! Создали спецподразделение в структуре комендатуры Кремля, выдали трем орнитологам важные красные удостоверения, предоставили допуск в святая святых… Все ходят гордые и довольные.

Короче, потом зашуганных, полуобщипанных тетеревятников из-под ветвей голубых правительственных елей выковыривали, спасая от истошно орущих оголтелых серо-черных хулиганов…

Джоггеры еще ворон не любят на Ленинских горах. Джоггер — это не русское слово, слово-паразит; или, может, даже вообще не слово. Так что и произносить его не будем на потребу потенциальному противнику, а скажем по-нашему, хоть и многословнее: утренние бегуны-физкультурники тоже ворон не любят. Впрочем, дневные и вечерние бегуны их тоже не жалуют…

Морковкин, ну что ты хихикаешь как придурочный? Пионер, а мешаешь выступать! Что у тебя там? Вынь!.. Ну и что, что из запазухи в штаны пролезла… Доставай!.. Ящерица?.. Не кричите, ребята!.. Я так и думал, что крыска… Рубашку надо лучше заправлять, тогда и не пролезет… Посади ее в портфель и больше не вертись… Ну, так застегни его, чтобы не вылезла!.. Что?.. Не будет ей скучно, я интересно рассказываю!..

О чем я говорил?..

Да, так вот. Появилась на Ленгорах и в парке Горького новая мода у ворон: трюхает себе гражданин для укрепления нервной системы и здоровья в целом, а на него вдруг пикирует с дерева черная тень, вцепляется лапами в волосы и клюет прямо в чайн… клюет в голову своим крепким клювом! До крови!

Понятное ведь дело: у тебя гнездо поблизости, дети в яйцах растут, а здесь покою нет от этих, которые носятся и носятся кругами… А гражданам, которые с нервной системой и бегают, тоже непоправимый урон — оклемайся потом от такого; им ведь после этого вдвое больше бегать надо, а, значит, воронам вдвое хуже, следовательно, они вдвое злее нападают… Понимаете экологическую взаимосвязь?..

А то и хуже бывает: воспитательница из детсада вышла помойку выбросить, а на нее как спикировала пара ворон! Как начали орать, клевать, скандалить! Так перепугали бедную, что ее еле откачали, и начался серьезный конфликт между людьми и воронами… Депутатов привлекли! Орнитологи говорят: да не паникуйте вы, птенец рядом был, не опасно это для детей… И что же вы думаете? Закрыли детский сад, перевели в другое место! А репутация воронья еще больше пострадала…

В дикой-то природе (если найдете сейчас ворону вдалеке от жилья) она ниже воды и тише травы (или наоборот, как там?), а уж в городе… Ни одна птица не умеет так приспосабливаться к городским условиям, как ворона. Ну, сами посудите: гнезда из проволоки строит? Строит. Тряпками внутри выкладывает? Выкладывает. (А один раз я вообще в Балашихе гнездо нашел, в котором лоток был размочаленными фильтрами от сигаретных окурков выстелен — и мягко, и тепло, и от паразитов великолепная профилактика: никотин всех вшей и пухоедов отпугивает!). Вместо отдельных пар (как ей положено) почти колониями гнездится? Гнездится. Птенцов остатками макарон из столовок выкармливает? Выкармливает. «Пурпаки» с молоком открывает? Открывает. Сухари в луже размачивает? Размачивает! Орехи на асфальт с высоты кидает? Кидает. На проезжую часть под машины их подкладывает? Подкладывает. А сейчас уже и корм из рук берет! Где это видано, чтобы ворона корм из рук брала и так человеку доверяла?! Это ведь не белочка-дурочка…

ПэПээСа, э-э… Петра Петровича расспросите, он вам еще и не такое расскажет…

Оттого-то и завидки человека берут: мол, если ядерная зима, то нам всем каюк, и никого не останется, кроме крыс в подвалах да ворон на пожарищах… А ведь птичек этих за такое уважать надо.

А еще люди часто злятся на ворон за свои собственные ошибки, обвиняют их напрасно. Вот я когда был на полевой практике в Павловской Слободе, наши девчонки нашли в саду (!) на территории биостанции гнездо коростеля.

Коростель — обычная птица, встречается на полях в очень разных местах, но он скрытен, и увидеть его всегда очень трудно: летает он мало и неохотно; не любит он летать, а вместо этого уходит от опасности пешком сквозь траву.

Коростель даже на зимовку в южные страны большую часть своего долгого пути идет пешком, никто его и не видит; кому интересно смотреть, как коростель пешком идет средь травы? Вот если бы он гордо парил в вышине или стремительно пикировал… Поэтому никто