Василий Алферов - Утро года

— Орлик, смотри!.. — И со счетом: раз, два, три — бросались в воду.

— Молодцы! — махал нам рукой издали Орлик и, шумно отфыркиваясь, плыл к берегу.

После нескольких прыжков и заплывов мы сделали передышку и улеглись на песок. Вдруг послышались истошные голоса ребятишек, среди которых резче всех выделялся голос Микитки:

— Петька Марьин то-о-не-ет!.. В суводь попа-ал!..

Орлика будто ветром сдуло. Он мигом очутился возле ребятишек и со всего размаха бросился в воду. Мы с Яшкой побежали вслед за Орликом и с крутого яра глядели, как Петька крутился в суводи и никак не мог из нее выбраться.

— А, дразнила, попался! — тихо проговорил Яшка. — Это тебя бог наказал…

Сначала Петька кричал, а потом смолк, стал захлебываться и с головой погружаться в воду. В это время подоспел Орлик и крепко ухватил Петьку за волосы. Сильным движением правой руки и ног Орлик разорвал воронку суводи и, сделав несколько толчков вперед, очутился на берегу. Но Петька был без движения.

— Мертвый он! — кричали Петькины товарищи.

— Нет, не мертвый, — спокойно сказал Орлик. — Хлебнул водички немного и перепугался. Сейчас мы его откачаем, он и оживет…

А когда Петька пришел в себя, то сперва стал дрожать, как в лихорадке, а потом плакать.

— Ну, брат, теперь не плакать надо, а радоваться, — сказал Орлик. — Одевайся и беги домой… Да смотри в суводь больше не попадай.

О происшествии на Воробьином мысе было известно всему Заречью в этот же день. Каждый говорил, что если бы не Орлик, то Петьку поминай как звали!

…А дня через три к нам в Заречье приехал урядник в своем плетеном тарантасе на рессорах. Он приехал по доносу старосты о том, что-де заявился Гурьян Сахаров, а по прозвищу Орлик, о котором нехорошие слухи идут как о смутьяне. Урядник приехал для того, чтобы на месте все выяснить и принять самые решительные меры. Но Орлика в Заречье уже не было.

«Гостинец»

Орлик уехал внезапно. Надежный человек предупредил его о том, что староста заявил на него уряднику. Уезжая, Орлик оставил «гостинец», как сказал нам с Яшкой Роман Сахаров, и попросил во что бы то ни стало отнести его дяде Игнату из графского имения. Имение графа Орлова-Давыдова находилось в четырех верстах от Заречья, в северо-западной стороне. Это было одно из самых древних и крупных графских имений, которым когда-то владели монахи московского Саввинского монастыря.

В имении работало много сезонных и постоянных батраков. Трудились они от зари до зари, а получали копейки, жили в нечеловеческих условиях, впроголодь. Женщины-работницы, получавшие за стрижку овец по три копейки с овцы, пытались однажды просить прибавить хоть еще по копейке, но им было отказано. В имении держали стражников, которые и спали с нагайками в руках.

Роман Сахаров советовался с дядей Максимом, Иваном Верстой и моим отцом, как лучше и удобнее передать «гостинец» Игнату. Идти в графское имение кому-нибудь из мужиков — никакого повода не было, да и у стражников они были на плохом счету. Долго кумекали, гадали, а потом решили послать нас с Яшкой.

В воскресенье утром дядя Роман позвал меня и Яшку к себе в избу, усадил за стол и, как с большими, завел разговор. В избе никого не было, и мы насторожились.

— Вот что, ребятки, — сказал дядя Роман, глядя нам прямо в глаза, — дельце есть одно важное. Для вас оно самое подходящее. Согласны ли будете?

Чувствуя на себе пристальный взгляд, мы, не подумав, тут же ответили:

— Согласны!

Дядя Роман добродушно улыбнулся:

— Вон как вы торопитесь. А если я вас пошлю в полночь на кладбище, пойдете?

Идти в полночь на кладбище считалось у нас самым страшным делом, и туда в это время никто не пойдет ни за какие деньги. Мы с Яшкой переглянулись, а потом, горя как в огне, решительно ответили:

— Вдвоем и на кладбище сходим, если надо.

— Ну, я так и знал, что вы молодцы… Теперь слушайте: пойдете в имение Орлова, увидите там дядю Игната зареченского и передадите ему «гостинец», оставленный Орликом. Только передайте не открыто, а как будто кузовки с ягодами.

— А как это? — спросили мы.

— Хитрость небольшая, — ответил дядя Роман. — Вот вам кузовки, в них на самое дно мы сейчас уложим вот эти «цветочки», а сверху будут лежать ягоды. Но пока вместо ягод положим кусочек хлебца и огурчики… А ягод по пути наберете. Клубничка сейчас еще не совсем спелая, но ничего, сойдет. Наберите побольше, с верхом, и передайте дяде Игнату. Скажите так: «Гостинец от Орлика». Понятно?

— Понятно, — ответили мы. — А кузовки ему тоже оставить?

— Да, ему, — ответил дядя Роман. И, подойдя к нам ближе, предупредил: — Если кто посторонний спросит, зачем пришли, то скажите, что попить захотели, зашли к земляку, к дяде Игнату. Он, мол, батрачит здесь…

Мы взяли кузовки и пошли сначала к нам. Мои родители были дома; сидела у нас и тетка Ольга. Моя мать, будто ничего не зная, проговорила:

— Ну, ступайте, может, и на спелые ягоды нападете.

А тетка Ольга посоветовала:

— На Долгую поляну зайдите, там всегда рано поспевают.

— Ну, а ежели домой без ягод вернетесь, не беда. Это даже лучше будет, — подмигнул нам мой отец. — Валяйте!..

Когда мы с Яшкой подходили к лесу, из ложбины наизволок неожиданно нам навстречу поднялся графский стражник. Ехал он на вороном коне во всем облачении — с ружьем за плечами и с нагайкой в руке. Яшка забеспокоился.

— Бежим, Вась, в лес! — шепнул он.

— Не надо, — возразил я. — А то подумает — украли чего-нибудь, припустит вороного и догонит.

— А чего же будем делать? — растерянно спросил Яшка.

— Будем спокойно идти навстречу, помахивать кузовками. А как поравняемся, то поздороваемся с ним.

Так мы и сделали. Но стражник не ответил на наш поклон. Вместо ответа он остановил своего тонконогого беспокойного коня, подкрутил пышные черные усы, прищурил левый глаз и строго спросил:

— Это вы куда направились, хлопцы?

— По ягоды, дяденька, — громко ответили мы.

— Почему так далеко забрели?

— А близко их нет… Мы на Долгую поляну, там завсегда крупные бывают ягоды.

Стражник глядел на нас нехорошими, колючими глазами так, будто хотел насквозь проколоть ими. И, подобрав поводья, проговорил:

— На Широкий дол не ходить, траву не мять, слышали? — погрозил он нам нагайкой.

— Нет, мы туда не пойдем! — облегченно передохнув, сказали мы.

— Ну, то-то же, — промолвил стражник, тронув коня, и, как нам показалось, подозрительно поглядел на наши кузовки.

Проводив взглядом стражника, мы с Яшкой так припустились бежать под уклон, что только пятки засверкали. Мы боялись, как бы стражник не воротился и не спросил нас: «А ну-ка, друзья, покажите, что тут у вас есть в кузовках?.. Где это вы взяли такие бумажки и газету, в которых против царя и графа написано?..»