Охота пуще неволи - Анатолий Иванович Дементьев

заглядывает в магазин на минутку, невольно втягивается в эти разговоры, просиживает (а чаще простаивает) час, другой и, вдруг вспомнив о каких-то неотложных делах, хватается за голову и спешно покидает «клуб». Если у вас найдется немного свободного времени — непременно побывайте перед открытием сезона в охотничьем магазине. Не пожалеете. Если вы до этого дня никогда не держали в руках ружье, а уток или зайцев привыкли видеть только на столе, зажаренными, в окружении румяных картофельных ломтиков, помидор и огурцов, вы вдруг почувствуете, что совершили в жизни большую оплошность, вовремя не приобщившись к охоте. А поняв свою ошибку, вы постараетесь наверстать упущенное. Вы купите ружье (лучше это сделать, не сходя с места, здесь же, в магазине, пока впечатления от только что услышанных охотничьих историй еще свежи), а затем все другие принадлежности и с нетерпением будете ждать того волнующего дня, когда сможете пойти в лес или поехать на озеро. Будьте осмотрительны, не забывайте, что, во-первых, жена вряд ли одобрит ваше благородное увлечение и, следовательно, не надо посвящать ее во все тонкости того, как вы стали охотником и сколько извели денег на экипировку; во-вторых, не обещайте родным и знакомым возвратиться с богатыми трофеями. Охотничье счастье изменчиво!

НА ВОКЗАЛЕ

Вот она, долгожданная суббота! Первые утренние трамваи и троллейбусы увозят на вокзал охотников. Их сразу отличишь среди прочих пассажиров. Они выделяются не только тем, что держат в руках чехлы с ружьями, а за плечами у каждого — туго набитые рюкзаки. Вы узнаете их по живописным костюмам, по сияющим лицам, словно у каждого из этих людей сегодня день рождения. А ведь почти так оно и есть. Завтра открывается охота — это настоящий праздник для тех, кто любит бродить с ружьем по родным просторам.

Челябинский вокзал в это утро напоминает цыганский табор, собравшийся перекочевать на новое место. Там и тут под благодатной сенью вокзальных зданий и редких деревьев расположились группы охотников с бесчисленными рюкзаками, котомками, чехлами с ружьями. Иные прихватили даже складные лодки, камеры от грузовых автомашин и много других вещей, назначение которых простому человеку непонятно. Диву даешься, как это они ухитряются носить свой багаж порой на довольно большие расстояния.

И кого только не встретишь в таких группах! Здесь и юнцы с едва пробившимся пушком над верхней губой и на подбородке, и солидные дяди, толстые и тонкие, низенькие и долговязые, с усами, как у Бульбы, и с бородами как у думных бояр, безусые и безбородые, бритые наголо и с роскошной шевелюрой. Здесь можно увидеть и рабочих с заводов и школьников старших классов, продавца из универмага и профессора-медика, почтового служащего и директора крупного предприятия. Словом, охоте тоже все возрасты покорны.

Что касается нарядов охотников, то они представляют собою удивительное смешение фасонов, покроев и красок. А как описать вооружение охотников! Это — редкостное собрание разных видов и систем огнестрельного оружия отечественного и заграничного производства.

А собаки! Вы встретите здесь представителей самых чистых и знаменитых кровей, с дипломами и медалями, с длинными родословными, и обыкновенных «надворных советников».

Среди пестрой группы охотников непременно встретится какая-нибудь особенно интересная фигура, привлекающая всеобщее внимание.

Вот по перрону прохаживается полный мужчина средних лет. Это — директор завода безалкогольных напитков Афанасий Тимофеевич Синичкин. Он одет в зеленый пиджак и такого же цвета щегольские брюки, аккуратно заправленные в короткие резиновые сапоги. Его голову украшает поношенная велюровая шляпа ядовито-зеленого цвета. На груди эффектно перекрещиваются ремни новенького, только что из магазина, ягдташа и чехла с ружьем. Широкий керзовый патронташ с трудом охватывает брюшко директора и застегнут на последнюю дырочку ремня. На левом боку видна внушительная алюминиевая фляга. Что в ней? Наверное, не кипяченая вода…

Лицо Афанасия Тимофеевича — обыкновенное лицо здорового человека: румяное, очень полное, с маленьким толстым носом, на котором красуются весело сверкающие очки — очень симпатично.

Синичкин степенно вышагивает по перрону и тянет за собой на ременном поводке крупного гладкошерстного пса неопределенной породы. Масть этой собаки трудно определить, так как она представляет собою причудливую палитру всех красок, встречающихся в собачьем мире.

Афанасий Тимофеевич проходит мимо группы других охотников. Его собака подбегает к рыжему сеттеру, калачиком свернувшемуся у ног долговязого юноши, с явным намерением познакомиться. Но сеттер не расположен заводить новое знакомство. Он вскакивает на ноги и грозно рычит. Собака директора, не ожидая такого приема, едва успевает увернуться от острых клыков рыжего сеттера. Она резко дергает, поводок и едва не валит с ног Синичкина. Афанасий Тимофеевич удивленно смотрит на грубияна-сеттера через очки, снимает очки и, близоруко щурясь, смотрит снова, потом привычным движением одевает очки и басит:

— Прошу прощения.

Вокзальная сутолока с каждой минутой становится все оживленней. Беспрерывно свистят паровозы, гудят сирены электричек. Объявляют посадку на пригородный поезд «Челябинск — Шумиха», и охотничий табор приходит в движение. Целая армия вооруженных людей осаждает вагоны. Проводники что-то кричат, стараясь собрать всю охотничью братию в два средних вагона, а остальные предоставить обычным пассажирам.

В ПОЕЗДЕ

До отхода поезда остается две минуты. У одного из вагонов слышны громкие возбужденные голоса. Это Афанасий Тимофеевич Синичкин спорит с кондуктором, который отказывается пропустить его диковинного пса в вагон. Спор прекращает протяжный свисток паровоза. Поезд трогается.

Мерно постукивают на стыках рельс колеса. Убаюканные этим перестуком пассажиры начинают дремать. Внезапно на весь вагон раздается громкий собачий лай, переходящий в визг. Пассажиры дружно хохочут. Посреди купе стоит очень бледный и очень взволнованный молодой человек в расстегнутом пиджаке, со съехавшим в сторону галстуком и с растрепанными волосами. Возле него видна фигура Синичкина, за которым прячется собака с выражением незаслуженной обиды на морде.

— Это называется безобразием! — кричит молодой человек, беспрестанно поправляя руками волосы, которые тут же рассыпаются. — Я так этого не оставлю. Я к главному пойду!

— Успокойтесь, — басит Афанасий Тимофеевич, — и давайте разберем, в чем дело.

— Здесь нечего разбирать. Ваша собака набезобразничала. Все видели.

— Но что же сделал бедный Король?

— Что он сделал? Да он стащил у меня из рук кусок колбасы! Вот что сделал ваш Султан.

— Король, — невозмутимо поправляет Синичкин.

Пассажиры с красными от смеха и вспотевшими лицами опять смеются. Даже строгий старичок, все время задумчиво поглядывающий в окно, улыбается.

— Король-вор! — говорит кто-то, и новый взрыв веселого смеха наполняет купе.

— Позвольте, — вежливо протестует Афанасий Тимофеевич, — мой Король не виноват в этом досадном недоразумении. Вы уронили колбасу на пол,